Герои Вендерса – это беглецы, изгнанники, психи. Их дело – тихий бунт, их битва – сражение за самое себя, за вещь в себе, за все то, что нельзя назвать «подноготной».

И пока во всем киномире персонажи открывают баночки с Фрейдом на крышке, чтоб обезболить бородавки на теле своих почерневших душ, идиоты Вима с мечами безрассудства в трясущихся руках убивают настоящих бесов, то есть нещадно казнят себя.
Том Том – это идиотик, дурачок, близкий юродивому тип. Это подросток, который сбежал из бетонного «Параноид парка» Гаса Ван Сента и обрел мечту, но не об убийстве себе подобных, а о том, что к нему придет такая же сумасшедшая. Но вот засада – его изначальная вина – в убийстве собственного «защитника-от-такой-же» (Изи – это привратник, убрав которого, Том получает доступ к воротам города, где и хранится нужное сокровище). И хотя защищаться не от чего, он проживает две недели – из привычного в смерть – начиная от НЕспасения Изи – заканчивая закланием самого себя на алтарь «бессмысленной защиты». Ибо Том убивает себя только потому, что со смертью Изи прощается с правдой и обретает полновесную иллюзию. Правда оказывается в том, что иллюзия ни к чему, и без нее возможно осуществление мечты о любви. Иллюзия – это лишнее обретение, и убить ее полагается вместе с самим собой. Этот силлогизм – единственная философская начинка, которая содержится в этом пироге. Иначе говоря, эта картина на самом деле о вине и стыде за собственное желание не смотреть прекрасной правде в глаза.
С другой стороны – Том Том не знает, что расследование смерти Изи подтолкнуло Элоиз к нему. То есть смерть Изи и уничтожила преграду между будущими влюбленными. Классная история, хоть книгу пиши.
Закадровый голос «умнее» и сочнее героя, говорящего в кадре. Без этого комментария фильм бы все равно жил, но было бы сложнее оценить Тома Тома и провести границу между его внутренним и внешним. И это минус. Как любой закадровый голос, который хоть чуть чему-нибудь помогает.
Общие восторженные вопли про всякое.
Вендерс – это художник «недо...». Поэтому в фильме: недопоказанный мир психов, недосозданные персонажи, непрожитые ими истории, недоработанные второстепенные линии и конфликты. Вим находит в этом особый шик – додумывай полупустой мир, поживи в нем, оглядись и посмотри, вдруг увидишь, чего он сам не заметил.
Но вместе с тем Вендерс всегда делает выпуклым то, что надо нащупать сразу. Главные герои, их характеризация, жестикуляция, отношения, мизансцены – все говорит больше, чем нужно, избыточно даже. Когда Элоиз сидит на коленях перед Скиннером в гараже, когда Том Том лежит с Элоиз на кровати, когда Том Том с разбегу ныряет в ноги к людям, когда Элоиз курит, как герой Годара, с книгой в руках, – это все рассказывает столько, сколько не может сказать закадр или тысяча движений. НО! Второстепенные персонажи – типа Пятого Битла – остаются плоскими, формальными, «голливудскими» (в том смысле слова, в котором европейские снобы правы).
Вообще мир фильма – с намеком на социальную подоплеку. Богатый еврей, который трындит о своем великом народе; психи, которых сама судьба собрала в одном отеле; группа ущербных, которая чуть не накрутила знать Тихоокеанского побережья на миллионы при помощи «смоляных» картин; само название фильма, сказ о фальшивой американской мечте и т.д. – все это ироничные и намеренно шаблонные ходы, которые максимально стирают «главный» сюжет (о расследовании и о картинах) и насыщают линию Тома Тома и Элоизы. Это близко к намеренной игре в B-movie, причем с НЕевропейским подходом – а по-деловому, как на американской кинофабрике. С тем отличием, что Боно и Вендерс не деньги делают, а формализуют среду ради истории.
Лучшая роль Йовович.
Тут нечего рассуждать. Такое безапелляционное суждение.
Классный сборник мантр.
Фильмы, которые часто цитируют – это очень короткий список. Мы, обитатели планеты русской культуры с кифозным советским хребтом посерёдке, повторяем мантры из фарсовой абстракционистской комедии, где люди делают «ку» оранжевым штанам. Пафосная нервозность, с которой снята эта картина – словно зеркало нашего коллективного мировоззрения: презираем структурность общества, создавая хаос. У Вендерса и Боно все проще: вещи называются своими именами даже устами сумасшедшего:
«Он был из Вашингтона; до этого я никогда не видел Вашингтона», - говорит Том Том и точно приравнивает «франкенштейна» (агента, героя Мэла Гибсона) к властной «вертикали» (вертикали с невыправляемой травмой спины).
«Я – морж. Бог – это просто посредник», - говорит Пятый Битл, и это – идеальная утренняя мантра для читателя w-o-s или претенциозной х**ни типа fur-fur.
Том Том спрашивает о значении слова «подозреваемый» и получает ответ: «Это кто-то, кто кого-то убил, пока не сможем доказать, что он этого не делал...». Краткая и полная характеристика метода работы детектива. Мантра убежденного сторонника чего бы то ни было.
«Огромный темный мусор. Как искусство – мне нравится», - это, как мне кажется, мантра большинства современных литературных и арт-критиков.

Колонки

  • yl2
    Юрий Лейдерман
  • tutkin
    Алексей Тютькин
  • zhizn-poeta
    Жизнь поэта
  • marchenkova
    Секс.Виктория Марченкова
  • gavrilova
    Ландшафт. Софья Гаврилова
  • rada-landar
    Отрадные истории
  • ab
    Поздно ночью с А.Баевер
  • maria-fedina
    Из гроба. Мария Федина
  • vs
    VS
  • lyusya-artemeva
    Синяя Птица