Программа «Художник и кино» объединяет документальные фильмы, ставящие перед собой цель не только создать альтернативную хронику искусства времен Перестройки, но и прощупать фундамент, на котором зиждется современное искусство и художественная экономика в сегодняшней России.

В какой-то мере для переосмысления феномена московского концептуализма требуется изучить не только сохранившиеся работы художников, но и контекст, который благодаря этим документальным циклам представляется гораздо более противоречивым и многоуровневым, чем может показаться на первый взгляд.
В своеобразной дилогии, в которую входят «Дом на Фурманном» (2010) и «Якиманка. 90-е» (2013), Андрей Сильвестров создает эпическую хронику двух ключевых утопий перестроечного искусства: в 1987 году в расселенном доме в Фурманном переулке хаотическим образом стали возникать художественные мастерские, а в 1991 году под руководством куратора Леонида Бажанова был открыт первый в России Центр современного искусства. В обоих фильмах Андрей Сильвестров отказывается от всезнающего закадрового текста и создает полифонический и неоднозначный исторический фон исключительно при помощи архивных материалов и воспоминаний художников.

kulik

Первый фильм цикла «Дом на Фурманом» повествует о начинающих художниках-авангардистах и об их сквоте, ставшем своеобразным бастионом «московского романтического концептуализма». На первых порах им удавалось существовать в ситуации полной художественной свободы, не думая о продаже работ, предаваясь бесконечным искусствоведческим дебатам и совместными усилиями выводя формулу художественной стилистики, которая неожиданно стала определяющей в ту эпоху и зародила в конце 80-х моду на русское искусство, достигшую своей кульминации в ходе московского аукциона «Сотбис» 1988-го года.
Несмотря на атмосферу праздника, бешеную популярность среди иностранных кураторов и незначительное давление со стороны советских властей, этому плодотворному опыту «художественной коммунальности» вскоре пришел конец. На примере группы перестроечных художников авторам документального фильма удалось проанализировать возможности внемузейной жизни современного искусства, а также затронуть проблематику, спор о которой ведется вплоть до сегодняшнего дня: судьбу индивидуального художника в отсутствие легальных форм распространения искусства.
В фильме «Якиманка. 90-е» речь идет о попытке создания Центра современного искусства, призванного стать символом постсоветской модели развития искусства. Кураторам удалось освоить расселенный квартал Якиманки, превратив пустынные катакомбы жилого дома в плотное сосредоточие галерей с мировым именем, а двор – в своеобразную сцену для представления последних достижений московского акционизма. Однако проект ЦСИ все-таки потерпел крах в связи с чрезмерным увлечением абстрактными теоретическими моделями и стремлением сохранить за центром статус независимой некоммерческой организации. В итоге документальный фильм Андрея Сильвестрова становится не просто увлекательным рассказом об истоках и формировании рынка неофициального искусства в России, но и призывом к музейной контекстуализации и презервации хрупких документов радикального искусства 90-х.
Не так давно Евгений Митта и Александр Шейн задумали масштабный проект «Антологии современного искусства», благодаря которому, по словам Митты, «человек получает некий инструмент, с помощью которого начинает дегустировать это искусство». В фильмах цикла – «Олег Кулик: Вызов и провокация» (2008) и «Виноградов и Дубосарский: Картина на заказ» (2009) – взгляд авторов направлен на художников-бунтарей, в некоторой мере сформировавшихся в рамках узкой перестроечной художественной среды, представленной в фильмах Андрея Сильвестрова, но сумевших благодаря своей непримиримой радикальности добиться истинной автономности.
В первом фильме режиссеры дают слово ключевой фигуре московского акционизма Олегу Кулику, исследовавшему в своих работах границы человеческого и животного и прославившегося своим перформансом, в котором выступал в образе «человека-собаки». Художник в представлении Олега Кулика должен скорее не предлагать зрителю готовые образы для интерпретации, а сталкивать его с некоторой исходной ситуацией, требующей от него ответных действий, соединять реальный отрезок жизни и авторский комментарий. Лишь в этом случае искусство способствует внутренней трансформации духа художника, а вместе с ним и зрителя. Наиболее любопытный аспект фильма связан с тем, как перформанс Олега Кулика позволяет обнажить особенности европейского, американского и отечественного восприятия современного искусства, а также исследовать возможности их взаимодействия. Несмотря на то, что концептуальное искусство зародилось и сформировалось в Англии и Америке, на примере Олега Кулика становится ясно, что «московский концептуализм» все-таки заметно отличается от западных аналогов своей радикальной «эмоциональностью» и «человечностью», призванных переступить через абстрактные границы привычных познавательных способностей в искусстве и передать особенности индивидуального мистического опыта.
В документальном фильме «Виноградов и Дубосарский: Картина на заказ» Евгений Митта и Александр Шейн приводят пример художников, оказавшихся из-за своей своеобразной стилистики за пределами превалирующей в то время художественной конъюнктуры. «Русский бунт» Виноградова и Дубосарского выражался в том, что они одновременно выступали против многих явлений, определявших дух перестроечного времени, в том числе против концептуализма и хаотически возникавших галерей современного искусства. Своей аляповатой коллажной эстетикой они опередили современников приблизительно на десятилетие, поскольку создавали искусство скорее под стать эпохе глобализации: в их работах происходило столкновение станковой живописи и традиционной техники с жизнерадостным адом, населенным видоизмененными медийными образами.
Диалоги Виноградова и Дубосарского подытоживают весь цикл и подводят зрителя к центральному вопросу: что же все-таки представляет собой современный художник. Выводы Виноградова и Дубосарского, описывающие переменчивую природу арт-бизнеса, во многом перекликаются с текстом Бориса Гройса про путь к независимости концептуалиста Вадима Захарова: «Постепенно Захаров начинает занимать все вакансии, предусмотренные современной художественной системой: художника, куратора, критика, дизайнера, издателя, биографа, архивиста, документалиста, историка и интерпретатора. Путем к достижению автономии является ликвидация разделения труда внутри художественной системы. Художник должен стать всем, если не хочет быть никем». Быть может, в подобном пути и заключается художественная утопия XXI века.

Колонки

  • yl2
    Юрий Лейдерман
  • tutkin
    Алексей Тютькин
  • zhizn-poeta
    Жизнь поэта
  • marchenkova
    Секс.Виктория Марченкова
  • gavrilova
    Ландшафт. Софья Гаврилова
  • rada-landar
    Отрадные истории
  • ab
    Поздно ночью с А.Баевер
  • maria-fedina
    Из гроба. Мария Федина
  • vs
    VS
  • lyusya-artemeva
    Синяя Птица