- Может ли документальное кино повлиять на реальность? - Является ли острая социальная тема частью удачного пиара документального кино? - Что такое этика режиссера-документалиста? - Существует ли заказ на определенные темы в документальном кино? Виталий Манский Режиссер и продюсер документального кино. Вообще говоря, между документальным кино и документальным кино есть большая разница. Если мы говорим о публицистике, то её основная задача – влиять, и влиять достаточно активно на ту реальность, которой она посвящена. Авторское, художественное документальное кино выполняет, на мой взгляд, несколько иные задачи, для которых влияние, изменение, воздействие на непосредственную среду, которой оно посвящено, является побочным действием. Скажем, тот же фильм «ДМБ 91» я не воспринимаю как публицистику: я знаю, какую дискуссию этот фильм вызвал в своё время в армейской среде, я знаю, какие письма они писали с просьбами о запрете показа картины. Но, спустя время, уже нет ни той страны, ни той армии, но осталась эта картина и очень мощный образ вот этой несвободы человеческой, которая существует при любых социальных формациях. Это не буквальное, не прямое влияние, а опосредованное. Привлечение зрителя – это одна история, а фильм – это другая история. Иногда эти истории даже между собой не связаны. Например, фантик, обёртка шоколада «Алёнка» в какой степени соответствует самому шоколаду? Тем не менее, если этот шоколад завернуть в другой фантик, я вас уверяю, его продажи упадут в разы. Поэтому для того, чтобы что-то донести до зрителя, это что-то нужно упаковывать. И что является упаковкой – звонкое название, реальный или надуманный конфликт – у документалиста есть определённые инструментарии. Ничего в этом нет зазорного или противоестественного. Какие могут быть цели у документального кино, если оно не является бизнесом? Пощекотать свои нервы, самолюбие, амбиции. Мне кажется, что настоящее документальное кино всегда вызывает общественную активность. Я недавно закончил картину «Николина гора». Ну, казалось бы, какие там могут быть проблемы? Это пастельная картина, элегия уходящего времени. Тем не менее, никологорцы некоторые, не все, но вот один мой товарищ бывший вообще чуть ли не на дуэль меня вызывает с желанием обязательно убить. Этика документалиста очень сильно отличается от этики классической, в общечеловеческом понимании. Сама природа документального кино противоречит этическим нормам – условно говоря, снимая любого человека, просто беря у него интервью, ты уже нарушаешь нормы классической этики: человек рассказывает тебе историю своей жизни либо какого-то обстоятельства, а ты потом из его десятиминутной речи делаешь двухминутную. Реальный человек становится материалом для создания твоего фильма. Безусловно, я сейчас преднамеренно обостряю ответ на этот вопрос, потому что каким бы ни был мой интерес, мое стремление, все равно, в конечном счете, я монтирую кино. Вообще, заказ на документальное кино – это миф. Никто документальное кино не заказывает. То есть, я не знаком с заказами на документальное кино как на кино. Телевидение – оно, безусловно, заказывает. Причем, водит рукой автора до такой степени, что автор перестаёт быть автором. А Министерство культуры понимает, что то кино, которое делается в отрыве от телевидения, по сути, уходит в песок, не имея в 995 случаях ни телевизионного эфира, ни прокатного в 100% случаев. Оно в никуда, поэтому государство для себя формулирует документальное кино как некую культурную миссию поддержки, обязанность. Поэтому у нас нет даже как такового института отсмотра готового фильма, такой процедуры – приёма фильма – её нет. Так что и заказа как такового нет. Если вы обратили внимание, в титрах даже указывается: «при поддержке Министерства культуры». То есть, оно финансово поддерживает. И раньше был такой жанр – «болты в томате», такой заказ про завод, про то, про сё. Сейчас с этим делом не идут к документалисту, идут сразу на телевидение, чтобы телевидение заказало, потому что фильм без эфира никому не нужен. Фильм без эфира нужен только молодожёнам, которые заказывают фильм про собственную свадьбу. Игорь Волошин Режиссер игрового и документального кино Сразу вспомнил фильм Рома «Обыкновенный фашизм». Как такое кино способно изменять реальность? Ну, чему-то научить, помочь сформулировать, осознать внятно суть вещей. А изменить – никак. Но, может, я не знаю каких-то конкретных ситуаций. Тут надо, в первую очередь, смотреть на результат: если шевеление после фильма происходит, то к чему оно приводит? Если бы была такая система: снят фильм, дальше он показывается в Думе, в президиуме, и существует человек, допустим, из гильдии кинорежиссёров или гильдии кинематографистов, который ведёт деятельность такого коннекта между создателями фильма, освещающими проблему, и её преодолением, окончательной победой. Может быть, и через 10 лет эта победа произошла бы, но всё-таки данные обещания не остались словами. Но, мне кажется, у нас проходят годы, а изменить что-то в действительности может только чудо. В большинстве случаев это вряд ли возможно. Сколько снято фильмов, а легче как-то не становится. Вот я снял фильм «Месиво» про наркоманов. На тот момент священник Анатолий Берестов, к которому мы обратились, на свои деньги, на пожертвования частных лиц собирал общину, где люди, страдающие наркоманским недугом, могли, работая на природе, занимаясь конкретным делом – молитвой – могли «спрыгивать» с этого дела. Дай Бог, что это всё происходит хотя бы на частном уровне. А есть, например, ещё бездомные собаки, дети, которые нюхают клей, ребята, которые возвращаются с войны, - для них же тоже надо что-то делать. И если на всех фронтах, которые в этом нуждаются, будет идти такая работа, то мы будем просто суперстраной. Амбиции художника как в игровом, так и в документальном, и в анимационном кино – они, безусловно, существуют. Не важно, жаждет ли он славы, и поэтому поднимает и резюмирует тему, или делает это по другим мотивам. Моя конкретная цель была привлечь внимание и попробовать помочь людям, которые сами себе помочь не могут. И привлечь внимание, в том числе, и государства. И помимо этого была ещё одна задача – показать аудитории (к сожалению, фильм не шёл по телевизору), что есть рецепт излечения от наркомании на примере конкретного человека. Я в течение года снимал парня с десятилетним стажем, который «спрыгнул» конкретно с помощью православной веры. Это был такой саспенс - человек взял и преобразился, и его было трудно сравнить с тем человеком, который был в начале съемок. И вот здесь проявилась конкретная задача – объяснить: парни, вы торчите в разных городах нашей родины, но вот пример, которому можно следовать. Ведь многие люди не могут поверить, что это возможно - это действительно очень страшная болезнь. И мне многие люди звонили, спрашивали телефон центра, то есть, была та самая реакция, о которой я вначале сказал. На мой взгляд, документалистика должна быть очень честной. Автор не должен быть постановщиком событий, только наблюдателем. Выбирается человек или какой-то факт, вокруг которого вырастает фильм, который дарит тебе сам Господь, сама жизнь. Вообще, художник должен владеть навыками врача «скорой помощи», быть психологом и другом одновременно, и только так можно положительно приумножить материал. Да, если чувак хочет на твоих глазах повеситься, можно сделать крутой фильм: вот он повесился, панорама на ножки с трёх камер, удачные ракурсы… Это всё уровень той правды, ради которой ты живёшь, кому ты служишь – Богу или мамоне? С государственным заказом на какие-то темы в документальном кино я лично не сталкивался, снимал всё сам. Сейчас я подал на документальное кино заявку и не знаю, пройдёт она или нет.

Колонки

  • yl2
    Юрий Лейдерман
  • tutkin
    Алексей Тютькин
  • zhizn-poeta
    Жизнь поэта
  • marchenkova
    Секс.Виктория Марченкова
  • gavrilova
    Ландшафт. Софья Гаврилова
  • rada-landar
    Отрадные истории
  • ab
    Поздно ночью с А.Баевер
  • maria-fedina
    Из гроба. Мария Федина
  • vs
    VS
  • lyusya-artemeva
    Синяя Птица