СИНЕ ФАНТОМ: Василий, здравствуйте! Ваш фильм получил гран-при на «Кинотавре». Ожидали ли вы чего-то подобного? Как оцениваете эту награду? И что думаете о «новой волне», которая проявила себя в этом году на фестивале? Почему это вызывает такое отторжение у мэтров? Василий Сигарев: Надежда всегда есть, но сейчас уже понятно, что всякий фестиваль – это лотерея. Ты либо совпадаешь с жюри в мироощущении, либо нет. Все субъективно, как, впрочем, и само искусство. И, конечно, когда снимаешь первый фильм, мнение профессионалов особенно важно, возможно, важнее мнения зрителей. Хотя в Португалии оценивали зрители… Вот там мы вообще ничего не ждали, но… Что касается «новой волны», то я склонен считать, что все эти разделения на виды и подвиды – какая-то биологическая критика. Можно бесконечно искать морфологические и прочие сходства, но систематизировать такую сложную материю, как искусство, все равно не получится – слишком уникальны представители. И претензии мэтров было бы справедливо предъявлять конкретным людям и фильмам, а не целому поколению. А пока даже непонятно, о ком именно они говорят. СФ: Зрители, как и те самые мэтры, упрекают новое кино в чернушности, говорят: мы не хотим смотреть в кино то, чего нам достаточно в реальной жизни. Есть ли у вас благодарный зритель? На какой прокатный успех вы рассчитываете? В.С.: Есть разный зритель. Для меня, например, практически нет фильмов в кинотеатрах, но я же не кричу – доколе?! Развлекуха и картонка. И не думаю, что я в этом уникален. Вот для такого зрителя наше кино, и он есть. И если каждую из наших 50 копий посмотрит в итоге 100-200 человек, то это и будет тот самый маленький шажок прочь от декораций, за стенами которых нет ничего, кроме хэппи-энда, историй-схем и клипмейкерского профессионализма. Настоящее кино разговаривает с сердцем. СФ: В вашем кино постоянно ищут связь с вашей театральной деятельностью. Пришлось ли вам делать шаг от театра к кинематографу? Или театр для вас исчерпал свои возможности? В.С.: Невозможно писать текст и представлять себе сцену. Перед глазами всегда мир и живые люди, поэтому написание пьес не может оказать на тебя никакого театрального влияния. А вот чтение поэзии вполне даже может развить образность мышления, но почему-то об этом никто не догадывается. Вообще современная критика – сплошной плагиат: «театральность», «новая волна», «родина-мать», «чернуха». Скучно читать одно и то же. СФ: Ваша маленькая героиня погибает в конце. Есть ли ля вас какие-то этические ограничения в искусстве? Типа «Белый Бим Черное Ухо» – в нем собачка умирает, собачку всем жалко. Может, какими-то вещами не стоит злоупотреблять в искусстве? В.С.: Какая гадость этот ваш Бим! Совершенно голливудская история, сделанная по учебнику Митты. А девочка погибает, чтобы остановить этот цикл, прервать его. СФ: Что такое быдло? Вы часто употребляете это слово в ваших интервью. Эти люди ведь все равно не пойдут смотреть ваш фильм. А люди интеллигентные посмотрят и скажут: «О ужас!» – но это не про нас. В.С.: Быдло – это мы. Но хочется меняться, изживать в себе груз пьющих отцов, воевавших дедов, сидевших дядек, базарных теток. Потому смотрим и снимаем такое кино. Чтобы становиться лучше. СФ: В драматургии сейчас наблюдается некоторое возрождение, очевидно, благодаря тому, что найден новый, адекватный времени, язык. Что можно сказать в этом плане о кинематографе? Не должна ли, кроме мрачных тем, возникнуть еще и новая эстетика? В.С.: Всё это вопросы искусствоведения, отвечать на них можно только находясь снаружи искусства, изнутри – лучше видно жизнь. СФ: В продолжение и уточнение предыдущего вопроса: есть мнение, что над большинством известных новых фильмов работает одна и та же команда – Сандрик Родионов и Алишер Хамиходжаев. Это и есть, возможно, признаки формирования нового стиля? Не грозит ли это некоторым однообразием? В.С.: Алишер очень разный, и если эксплуатируется только один его талант, то это проблема режиссеров, а не Алишера. Все-таки стиль формирует в большей степени режиссер, и это касается даже звукового решения фильма. Например, саунддизайн нам делал известный Александр Копейкин, но это очень отличается от других его работ, потому что задача стояла иная. СФ: Василий, и вы, и Яна (Яна Троянова – исполнительница главной роли в фильме «Волчок»), обладаете несомненным темпераментом и даже агрессией, которая видна – и это здорово – в вашей работе. Как влияют эти качества на вашу творческую жизнь? В.С.: Для искусства это хорошо, в жизни – мешает. А вот честность и смелость – качества важные и там и там. СФ: Вы раскрываете в фильме какие-то личные мотивы. Важна ли достоверность сейчас в искусстве? А что сейчас волнует вас и при этом обходится стороной и кинематографом, и театром? Есть ли такие темы, которые просто не озвучиваются сегодня по каким-то причинам, а стоило бы? В.С.: Что может быть злободневнее бесконечной гражданской войны, идущей в стране. Мы режем друг друга, убиваем пьяными машинами, доводим до самоубийства в таких количествах, что уже возникает вопрос: имеем ли право на существование? СФ: Ну, и последний вопрос, – самый мой любимый – про творческие планы. В.С.: Кино… Беседовала Екатерина Троепольская

Колонки

  • yl2
    Юрий Лейдерман
  • tutkin
    Алексей Тютькин
  • zhizn-poeta
    Жизнь поэта
  • marchenkova
    Секс.Виктория Марченкова
  • gavrilova
    Ландшафт. Софья Гаврилова
  • rada-landar
    Отрадные истории
  • ab
    Поздно ночью с А.Баевер
  • maria-fedina
    Из гроба. Мария Федина
  • vs
    VS
  • lyusya-artemeva
    Синяя Птица