Эффект шаровой молнии Режиссёр фильма «Метео-идиот» Нана Джорджадзе о том, как люди из разных стран находят общий язык. СИНЕ ФАНТОМ: Нана, здравствуйте! Мы сегодня говорим о фильме «Метео-идиот». Я знаю, что вы показывали его уже на «Киношоке» и ещё нескольких фестивалях… Нана Джорджадзе: В основном «Метео-идиот» – это фильм открытия и закрытия фестивалей. Это очень практично для прокатчиков. Оказывается, когда на фестиваль посылаешь фильм, то прокатчик должен платить фестивалю, а когда на открытие или закрытие, фестиваль платит прокатчику. СФ: Тогда давайте начнём с традиционного вопроса: о чём фильм? Н.Д.: Это история семьи. Героев много: внуки, папа, мама, её любовник, дедушка сумасшедший, потерявший ощущение времени, фантазёр… СФ: Метеоролог? Н.Д.: Нет. Метеоролог – его сын, который вышел из тюрьмы и старается как-то вернуть потерянных уже практически детей и жену. Это история любви. Есть ещё Женщина-Смерть – одна из главных героинь фильма. Они все ищут любовь, ищут по-разному, и чем больше они её ищут, тем более одинокими становятся. Но в этих поисках есть своя прелесть, потому что нет остановки, когда всё время ищешь. СФ: Но даже Женщина-Смерть у вас не страшная совсем. Н.Д.: Знаете, в чем дело? Это фильм и о жизни, и о смерти, – это состояние «между». Я человек верующий, и в фильме переход из одного состояния в другое - естественный процесс, если конечно он не насильственный.. И Женщина-Смерть – совершенно очаровательная женщина со всеми женскими штучками, пороками. Она эротична, пьёт, курит, в карты играет. При этом со смешной косой ходит. Мне хотелось, чтоб фильм смотрели с улыбкой. СФ: А разве фильм не грустный? Н.Д.: В основе своей фильм очень грустный. Это трагикомедия. При том, что внутри я пессимистичный и одинокий человек, я никому никогда не навязываю своих чувств, состояний и настроения. Я всегда грустные истории стараюсь рассказать весело. Зрители смеются, смотрят с улыбкой, и только потом понимают, что всё не так уж и весело. СФ: Я понимаю, что это банальное наблюдение, но ведь это в принципе черта грузинского кинематографа? Н.Д.: Это вообще черта грузин, а не только кинематографа. Если бы у нас не было чувства юмора, мы бы до сих пор не дожили, потому что в Грузии постоянно война то с одним, то с другим соседом. Всем хочется эту территорию, слишком она заманчивая, слишком лакомый кусочек. Более трёх веков стараемся выжить, дожили до сегодняшнего дня… И сегодня стараемся выжить. Посмотрим, как распорядится Господь. А возвращаясь к фильму, кроме семейных, любовных историй, там есть другой, очень серьёзный план. Это уж зрителю я сама предоставляю возможность рассудить и понять, потому что каждый находит и видит то, на что способен его интеллект. И вообще я снимаю фильм для своих друзей – знакомых и незнакомых. Чем их больше, тем лучше для меня. Но я так понимаю, что друзей вообще-то не может быть много. Поэтому и фильм такой. СФ: Нана, у вас ведь устоявшийся тандем с Ираклием. Как вам работается вместе на протяжении стольких лет? Н.Д.: Сложный у нас тандем, сложная у нас семейная жизнь, скажу вам честно. Изначально Ираклий был моим педагогом. Мы познакомились, когда я сдала экзамены в их с Тенгизом Абуладзе мастерскую – это был первый курс грузинской киношколы. 1 октября начались занятия, 27 октября мы поженились. Так образовался наш совместный творческий союз, который живёт до сегодняшнего дня. У Ираклия много сюжетов. У него необузданная фантазия, и непредсказуемая, что я очень люблю. Когда я начинаю читать сценарий, в основном я понимаю, куда это ведёт. А вот у Ираклия никогда не понимаешь, куда и во что это выльется. Поэтому его сюжеты, его сценарии дают возможность импровизировать, без чего я не могу снимать. Он с разными режиссёрами, конечно, работает, не только со мной. Он даёт шанс режиссёру импровизировать, и каждый потом может его историю как-то под себя подстроить, сделать её близкой и родной. Но у меня привилегия, я с ним ещё и живу, поэтому я все-таки оговариваю, о чём бы я хотела снимать. СФ: А вы ведь тоже пробовали себя в роли сценариста? Н.Д.: «27 потерянных поцелуев» – это был изначально мой сюжет, вот этот треугольник: четырнадцатилетняя девочка, в которую влюбляется её ровесник, а она влюбляется в его отца. Ираклий мне помог, и мы очень интересно работали. Что из этого получилось, я не знаю, потому что хоть фильм очень хорошо прошёл по фестивалям и по экранам мира, я всегда недовольна тем, что делаю. Я вижу только свои просчёты, то, что я не доделала, не так смонтировала. Я даже не смотрю свои фильмы, мне не хочется расстраиваться. СФ: Скажите, Нана, а что для вас значила «Золотая камера» в Каннах? Сейчас ведь Валерия Гай Германика получила аналогичную награду, но есть мнение, что награды сейчас меньше весят. Н.Д.: Канны не поменяли, они просто выстроили всю мою судьбу. Если бы фильм «Робинзонада, или Мой английский дедушка» не попал в 86 году случайно в Канны, то мне бы уже никто никогда не разрешил снимать кино. На тот момент были закрыты два моих фильма. А главный приз в Каннах перевернул всё – у меня появились продюсеры, французы, которые сразу начали со мной работать. СФ: И вы с тех пор всегда работаете на условиях ко-продукции? Н.Д.: В основном да. Но вот сейчас у меня нет никакой ко-продукции, это заказ Первого канала и история мне интересна. СФ: А вы сейчас снимаете фильм или сериал? Н.Д.: Я снимаю первые две серии из семнадцатисерийного фильма, остальные серии снимают другие режиссёры, но я снимаю свою часть как фильм. Для меня это цельный сюжет, от начала до конца. Для меня это кино. Правда у телевидения своя специфика. Но я всё время тяну одеяло на себя. СФ: И всё-таки как вам результат вашей работы с сериалами? Я вот видела ваш сериал про Лермонтова. Н.Д.: Да, «Лермонтов» и «Только ты». Когда я снимала «Лермонтова», я хотела снять маленький период, два месяца до его смерти. Двадцатипятилетние мальчишки, девчонки, влюбляются, развлекаются, пакости друг другу строят, скачут, стреляются… Всё на уровне летних прогулок, которые вылились в трагедию и для мировой поэзии, и для личности, и для убийцы, который был лучшим другом. Но, к сожалению, я не монтировала картину, не озвучивала – всё это делала не я. В результате это кино уже не моё, потому что я должна всё доводить до конца. А вот «Только ты» был наш первый эксперимент с Денисом Евстигнеевым. Мы замечательно работали. И я все-таки называю этот сериал фильмом, несмотря на то, что он двенадцатисерийный. СФ: В ваших фильмах всегда заметные саундтреки. Даже со всем известным Бреговичем вы работали. А кто писал музыку для «Метео-идиота»? Н.Д.: У меня работают серьезные композиторы, потому что я очень серьезно к этому отношусь. В «Метео-идиоте» у меня один композитор голландско- бельгийский – Вандер Бридж – и американский музыкант, певец и композитор Эндрю Бёрд, который мне просто подарил свою музыку. Ещё над фильмом работал грузинский композитор, который сделал всю финальную музыку, Зураб Надареиашвили. Так что получился микс, как и в съёмочной группе. Шесть стран ко-продюсеров, и команда, соответственно, из всех шести стран. СФ: А как вы справляетесь с таким интернациональным коллективом? Н.Д.: Легко. Я всегда стараюсь на съёмочной площадке создать дружественную, весёлую атмосферу. Когда мы работали с Пьером Ришаром, он после съёмки в Париже по телевидению давал интервью и сказал: «Я помню всё: как мы пели, как мы пили, как мы справляли мой день рождения, который был лучшим в моей жизни и я никогда его не забуду. Я никак не могу вспомнить, когда же мы работали». Но мы работали по двенадцать часов в день. Это был для меня такой комплимент! Съёмки изнурительны, но если людям приятно вместе работать, то справляться не надо – мы просто дружим и любим. Этот короткий отрезок времени - целая жизнь. Каждый фильм – это одна жизнь. Беседовала Екатерина Троепольская Фото – Анна Шмитько

Колонки

  • yl2
    Юрий Лейдерман
  • tutkin
    Алексей Тютькин
  • zhizn-poeta
    Жизнь поэта
  • marchenkova
    Секс.Виктория Марченкова
  • gavrilova
    Ландшафт. Софья Гаврилова
  • rada-landar
    Отрадные истории
  • ab
    Поздно ночью с А.Баевер
  • maria-fedina
    Из гроба. Мария Федина
  • vs
    VS
  • lyusya-artemeva
    Синяя Птица