06 Авг

Гранрийе и возможность барокко

Карина Караева – куратор, арт-критик, начальник отдела кино и видеоарта московского Государственного Центра Современного Искусства

Гранрийе – художник барокко. Он воспроизводит повествование – нарративное и визуальное – как цепь сложносочиненных изображений, связанных между собой методом съемки. На самом деле Гранрийе работает в контексте того систематического движения, которое позволяет его персонажам вращаться вокруг одной и той же эмоциональной фазы. Если рассматривать движение как фазу и настроенность на нее, то скорее это скрытая динамика, которая является формой нового движения.

Отношения между зрителем и художником строятся в условиях диалога между автором и текстом, текстом и читателем, читателем и автором, взаимозаменяя друг друга. Кризис отношений между двумя собеседниками внутри литературы, живописи и кинематографа состоит в невозможности определения точных дефиниций в связи с перетеканием и переходом, сознательным жестом со стороны автора, который заменяет собственную фигуру произведением. «Математические «объекты», так же как и поэтические «объекты» или предметы, – это нечто радикально иное, нежели их пластические качества и свойства в глазах тех, кто сконструировал их; и даже если случается удовлетворять некие эстетические потребности, то было бы ошибкой оценивать их в этом контексте». (Андре Бретон «Кризис объекта».) Другими словами, впечатление субъекта часто не совпадает с идеей произведения, разработанной автором. Стремление автора (писателя, художника, режиссера) скрыть очевидный смысл в этом отношении приводит в недоумение и провоцирует ложное прочтение читателем/зрителем. Та «оборона», способная предотвратить оккупацию чувственного мира вещами, направленная против читателя/зрителя закупоривает сознание автора, нивелирует впечатление. В этом отношении проблема репрезентации выходит на первый план. Художественное произведение, приобретая определенный статус, достигнутый степенью авторской презентации, самобытностью темы, зрительским отношением и оценкой, нуждается в репрезентативном пространстве, которое определяется, прежде всего, философией художника.

В отношении репрезентативного поля как пространства для текста, определенного смыслового вакуума, который также является самостоятельным элементом в характеристике произведения. Здесь на первый план выступает немаловажный аспект, определяющий как авторское мировоззрение, так и сознательную позицию зрителя, вне воображения немыслимую. Теодюль Рибо в работе «Творческое воображение» ставит проблему восприятия художественного текста, которая напрямую зависит от воображения зрителя, вытекает из воображения (таким образом, зрительское впечатление является серединной стадией между авторским сознанием в произведении и самостоятельной жизнью текста автора). Сталкивается устойчивость ума автора и неустойчивость ума зрителя. Конечно, Гранрийе работает с патологией изображения, с его болезненностью, именно здесь проявляется странный феномен. Таким образом, художественное произведение из объекта, подверженного исключительно искусствоведческим коннотациям, превращается в субъект культуры. C одной стороны, художник в подобной ситуации стремится преодолеть собственное субъективное восприятие некоего культурного объекта; он переводит эту позицию по отношению к миру, зрителю/читателю и post festum себе. С другой – автор позиционирует себя в качестве сознательного провозвестника деконструктивной системы в границах художественного полотна, апеллируя к картине мира, мыслимой как «адский» пейзаж, объекты которого никак не могут объединиться в структуру (лингвистическую, изобразительную, семиотическую). Это сознательное авторское поведение не-вмешательства, не-сознания контекста, не-солидарности с традицией подводит оригинальную систему координат внутри и вне художественного произведения. Соответственно, закономерна также некоторая выгода художника, который нарочно выстраивает себе подобного рода границы и, следовательно, уже не претендует на роль художественного монополиста в искусстве. Он превращается в неживую фигуру проводника, который необходим для зрительской, читательской интерпретации. Оптическое устройство, которым наделен этот проводник, выделяет его из массы «слепых» машин, позволяет любой угол зрения, ракурc, искажение, преломление света и т.д. и т.п.

Болезненная агония сознания автора тем не менее не определяет абсолютной смерти вúдения, наоборот, предоставляет зачатие нового глаза, который будет открывать космическую реальность. Подлинная природа мира, безусловно, подвержена определенной режиссерской/артистической «переработке». Реальность сама по себе не оригинальна в этом контексте и не провоцирует на документальную фиксацию. Парадокс документа состоит в невозможности различения игры и жизни, отсутствии границы между правдой и вымыслом. Мир таков, каким видит его режиссер, псевдодемиург, посягнувший на уже запечатленный образ, поделивший его на кадры, состояния и символы. Документирование как обыкновенный процесс фиксации действительности проигрывает знаковой системе кинематографического образа. Отсюда «закрытого текста» не существует. Любой абстрактный образ приобретает символическое звучание за счет разрушения его подлинной поэтики, насильного вживления в его тело новой системы знаковых обозначений. Гранрийе стремится утяжелить снимаемую на камеру действительность, выключая болезненность, которая перекрывает историю человеческих отношений и разрушает возможность хрупкого диалога между персонажем и миром.
Здесь как раз можно было бы размышлять об этой насильственной смерти, внешнем вкраплении в природный компонент и его разрушении, но режиссер дает право зрителю выбрать собственную позицию. Обыватель, особенно запутавшийся в современной форме существования, может оправдать себя за счет правильного выбора, которой должен быть абсолютно гармоничен как с внутренней, частной, так и c внешней окружающей природой. Режиссер отказывается говорить на языке природы, переводя разговор в совершенно посторонние темы. Таким образом, нивелирование истинного художественного образа исходит снова из авторского желания приукрасить, придать реальности сугубо артистический оттенок. Этим артистическим оттенком как раз активно манипулирует Гранрийе.

Колонки

  • yl2
    Юрий Лейдерман
  • tutkin
    Алексей Тютькин
  • zhizn-poeta
    Жизнь поэта
  • marchenkova
    Секс.Виктория Марченкова
  • gavrilova
    Ландшафт. Софья Гаврилова
  • rada-landar
    Отрадные истории
  • ab
    Поздно ночью с А.Баевер
  • maria-fedina
    Из гроба. Мария Федина
  • vs
    VS
  • lyusya-artemeva
    Синяя Птица