29 Апр

Обсужджение фильма "Мозг"

ПЕРЕД ПОКАЗОМ

 

 

Глеб Алейников: Добрый вечер, дорогие друзья, спасибо, что вы пришли на очередное заседание клуба СИНЕ ФАНТОМ. Сегодня у нас очень важное событие для клуба, я надеюсь, для всей страны. Как бы этот показ, конечно, сложно называть премьерой, но это первый публичный показ фильма, который называется «Мозг». И я несколько волнуюсь, поскольку одно это название меня так заставляет очень волноваться, и так… вот, я хочу передать вам это волнение, и пока оно передается, представить режиссера, продюсера, сценариста… нет?

 

Андрей Сильвестров: Да.

 

Глеб Алейников: Да. Этого фильма, Андрея Сильвестрова. Пожалуйста, друзья, встречайте.

 

Андрей Сильвестров: Спасибо большое. Я хочу первое, что сказать, что это, конечно, не премьера, фильм еще не до конца готов, он сейчас…

 

Глеб Алейников: Мы сегодня увидим что-то?

 

Андрей Сильвестров: Да, мы увидим фильм, но он, тем не менее, не до конца готов.

 

Глеб Алейников: Андрей, вы же говорили, что…

 

Андрей Сильвестров: Ну, не до конца.

 

Глеб Алейников: Хорошо.

 

Андрей Сильвестров: А что мы говорили? Что будет готов?

 

Глеб Алейников: Что мы сегодня посмотрим фильм, это тест-показ фильма.

 

Андрей Сильвестров: Да, это правда, тест-показ фильма, но некоторые элементы мы надеемся еще довести в этом фильме.

 

Глеб Алейников: А я вот смотрю, есть какая-то анкеты, вы, наверное, надеетесь на помощь…

 

Андрей Сильвестров: Зала.

 

Глеб Алейников: …Зала, чтобы они вам подсказали, как лучше этот фильм довести?

 

Андрей Сильвестров: Абсолютно, да. Вы знаете, этот фильм, материал еще никогда никто особенно не видел, два-три человека буквально когда-либо что-то видели, и в основном это те люди, которые над ним работали, да?

 

Глеб Алейников: А эти люди здесь сегодня?

 

Андрей Сильвестров: Да, я представляю обязательно. Вот я хочу сказать про эту анкету, что мы решили попробовать для публики, которая нас любит и лояльна к тому, что мы делаем, показать этот фильм, чтобы посмотреть на ту реакцию, которую он вызовет.

 

Глеб Алейников: То есть, вы приглашали специальную публику, что ли?

 

Андрей Сильвестров: Ну, я вообще считаю, что публика СИНЕ ФАНТОМА – она специальная публика, она более лояльно, чем какая-либо другая публика, относится к тому, то мы делаем.

 

Глеб Алейников: Я, кстати, здесь вижу много друзей, ваших родственников.

 

Андрей Сильвестров: Ну конечно. Это естественно. Соответственно, мы вот разработали анкету, это очень серьезный документ, у меня огромная просьба всех заполнить этот документ, чтобы мы, соответственно, могли откорректировать какие-то моменты нашего фильма. Графу «возраст» можно заполнять, как вам угодно.

 

Глеб Алейников: Давайте так – пусть графу «возраст» женская часть не заполняет, а мужская часть заполняет, просто все-таки чтобы мы могли отследить хотя бы частично…

 

Андрей Сильвестров: А там есть рубрика «пол», то есть, уже как-то… Понимаете, анкету вы может заполнять, как вы считаете нужным, то есть, пол тоже полностью на ваше усмотрение, как вы считаете, так и делайте.

 

Инна: Спасибо.

 

Андрей Сильвестров: Абсолютно, Инна, все для вас. Соответственно, в фильме есть несколько… сейчас мы обнаружили, что в первом фильме у нас грамматическая ошибка, извините, мы исправим для премьерного показа ее обязательно, фамилия Достоевского написана неправильно. Ну, это такой писатель, да. Соответственно, есть еще одна деталь, которая, я хочу сказать, очень важная, что Достоевский где-то на пятнадцатой минуте в виде комара должен махать крылышками, пока не машет. Вот это как бы существенные недоделки в фильме, остальное, мы пока планируем, будет примерно так, как вы увидите, единственное, что мы сейчас смотрим на «цифре», а даст Бог, это все будет на пленке и, соответственно, качество изображения существенно изменено, фильм снят на 16 миллиметров, и вот. Соответственно, очень важным мне кажется представить членов…

 

Глеб Алейников: Можно, я секунду? Я должен вначале микрофон представить. Дорогие друзья, я хочу вам представить вот этот микрофон, посмотрите на него. Видите? В этот микрофон говорило столько известных и значимых, значительных, хороших людей, что у него уже отваливаются буквы – видите, это «СИНЕ ФАНТОМ lub», а это «СИНЕ ФАНТОМ clu». А здесь еще сверху «c» отвалилась, а «l» еще не отвалилась, когда они обе отвалят, буковки, то будет «СИНЕ ФАНТОМ ub», вот. Прости, Андрей.

 

Андрей Сильвестров: Да, я воспользуюсь случаем, хочу представить людей, которые работали над фильмом. Многие из них в зале, и прежде всего я хочу…

 

Глеб Алейников: Кстати, если в следующий показ будет точно такой же микрофон, то это будет нехорошо. Это я уже как директор клуба, соответственно, сообщаю нашим сотрудникам о том, что все-таки нужно привести в порядок микрофон.

 

Андрей Сильвестров: В первую очередь, Ираида Юсупова, композитор фильма. Спасибо огромное Ираиде, какой бы ни был фильм, музыка хорошая, и, в общем, я надеюсь, тут вы все получите удовольствие. Леша Панькин, Александр Лобанов – авторы невероятной компьютерной графики, то же самое относится и к компьютерной графике, как бы ни был фильм, она, в общем, мне кажется, выдающаяся. Если что, фильм вам не понравится, вы это укажете в своих анкетах, то графику можно вырезать и как бы отдельно показывать. У нас безотходное производство. Михаил Игнатьев, Миша, где-то здесь…

 

Глеб Алейников: Вот он. Миша, встань, пожалуйста.

 

Андрей Сильвестров: Михаил Игнатьев. Там длинная история, во время обсуждения я расскажу, но, по сути. Миша мой соавтор и соратник по этому фильму.

 

Глеб Алейников: Вот понятно, почему он далеко так от тебя.

 

Андрей Сильвестров: Да-да-да. Есть еще люди, которые исполняли те или иные роли в фильме, некоторые из них не смогли прийти по понятным причинам – вы поймете, когда увидите фильм – иные здесь, и я их представлю с удовольствием. Вот Юля здесь, исполнительница практически главной женской роли, мы чуть-чуть вырезали тебя, но ничего, не расстраивайся. Соответственно, других, кто снимался в фильме, мы приведем к концу показа, я надеюсь, в полном составе и здравии, да. Вот, собственно, то, что я хотел сказать. Еще раз, это тест-показ, извините за то, что мы вам это показываем вообще. Очень нам хотелось.

 

Глеб Алейников: Я хотел еще сообщить о том, что по традиции клуба после показа у нас будет обсуждение, перед которым будет небольшой перерыв, так что, вы когда посмотрите, заполните анкеты, сдадите их, выйдите туда, там будет 10 минут, и возвращайтесь, пожалуйста, обратно, где будет бурная дискуссия. Все дискуссии фиксируются на видеокамеру, потом они расшифровываются и вывешиваются на нашем сайте, где, собственно, ведется уже объемный, длинный дневник обсуждений клуба СИНЕ ФАНТОМ. Спасибо, приятного просмотра. Андрей Сильвестров.

 

Андрей Сильвестров: Да-да. Обычно все желают приятного просмотра, я вам желаю терпения. Спасибо большое.

 

Глеб Алейников: Фильм идет 67 минут, правильно?

 

Андрей Сильвестров: Да. С половиной.

 

Глеб Алейников: Так что, если у кого есть часы с подсветкой, можете пользоваться.

 

ПОСЛЕ ПОКАЗА

 

 

Глеб Алейников: Еще раз добрый вечер. Спасибо, что вы остались на обсуждение в клубе СИНЕ ФАНТОМ. Хочу вам снова представить режиссера, продюсера и еще одного режиссера фильма, который вы сейчас увидели. Вот Михаил Игнатьев и Андрей Сильвестров. К сожалению, фонограмма аплодисментов у нас опаздывает, но ничего страшного. В общем, дорогие друзья, вы можете задавать вопросы, высказывать свои мнения по поводу только что увиденного. Я, например, вот потрясен, до сих пор нахожусь в шоке, если до показа я волновался, то сейчас мои волнения уже перешли в какую-то другую стадию, наверное, в стадию каких-то глобальных переживаний. У меня нет слов. Надеюсь, эти слова есть у вас. Единственное, я хотел бы вам рассказать регламент обсуждения в кино-клубе СИНЕ ФАНТОМ. Если вы хотите что-то сказать, нужно говорить в микрофон, для того, чтобы этот микрофон получить, нужно поднять руку, и я попрошу нашего помощника Марго, и она передаст вам этот микрофон. Я думаю, вопросов будет сегодня немного, Андрей, поскольку, глядя в лица наших кинозрителей, я вижу такой же шок и, можно сказать, потрясение, какое испытываю я сейчас. Но все-таки, может, кто-то решится и что-то скажет?

 

Андрей Сильвестров: Да, пожалуйста. Я привык, что я это самое, извини, Глеб.

 

Глеб Алейников: Да ничего страшного. Обычно Андрей ведет все заседания кино-клуба, но сегодня это премьера для нашего ведущего. Андрей, кстати, не ведущий, Андрей – программный директор кино-клуба и, собственно, все, что вы видите, это делается исключительно потому, что это выбор Андрея. Кстати, Андрей, а почему ты выбираешь такие фильмы?

 

Андрей Сильвестров: Ну, фильм «Мозг» я выбрал… я думаю, вы догадываетесь, почему. А все остальные потому, что они кажутся интересными для показа в нашем клубе.

 

Глеб Алейников: Пожалуйста. Если можно, представляйтесь.

 

Дмитрий Фортунатов: Добрый вечер. Вообще, я люблю начинать после того, как начнут, но сегодня выпала такая возможность первому начать. Я скажу несколько мыслей, и резюмирую их вопросом в конце. Очень грамотно, я считаю, назван фильм, «Мозг», а не «Интеллект», «Ум», потому что это такое общее название. И у меня сегодня стояла дилемма, вообще куда пойти. Сегодня меня приглашали в мастерскую Сергея Женовача, «Семь невозвратных потерь», и, придя сюда, я понял, что я ничего не потерял, а только приобрел. Почему приобрел? Потому что фильм задает очень важные, актуальные вопросы, их громадное количество. Я Андрея знаю по обсуждениям в клубе СИНЕ ФАНТОМ, и видел его только внешне, и слышал его обсуждения, мысли. Теперь я знаю его творчество, мне его творчество понравилось. Я поставил «четверку», не скажу, чтобы не оскорблять автора, почему не поставил «пятерку». А вопрос такого характера. Как я уже сказал, фильм задает громадное количество вопросов, и очень глубоко падает и поднимает их. И, естественно, хочется задать следующий вопрос – Андрей, самый главный вопрос, который вы хотели этим фильмом задать зрителю, что это за вопрос? Спасибо.

 

Андрей Сильвестров: Можно еще раз? Я не до конца понял, простите.

 

Дмитрий Фортунатов: Самый главный вопрос, который вы хотели через этот фильм задать зрителям от вас, потому что каждый режиссер какую-то концепцию все-таки преследует. Потому что вопросов было задано очень много через этот фильм.

 

Андрей Сильвестров: Даже не знаю, такой вопрос глобальный, и так сразу на него ответить…

 

Глеб Алейников: Можно, я как… Знаете, когда я увидел этот фильм, я понял, что, наверное, я Андрея попрошу, чтобы я был продюсером этого фильма. Надеюсь, мы только что подписали этот контракт. Этот вопрос очень простой – зачем ты живешь, зритель?

 

Дмитрий Фортунатов: Понятно. Мне хотелось просто от Андрея услышать.

 

Андрей Сильвестров: Я не могу спорить с продюсером, с которым только что подписал контракт.

 

Дмитрий Фортунатов: Понятно. Спасибо за работу.

 

Сергей Сальников: Спасибо.

 

Максим Кузьмин: Я, честно говоря, тоже хочу быть продюсером этого фильма, но, кажется, я опоздал.

 

Глеб Алейников: Нет, почему? Мы придумаем систему, в которой каждый желающий может стать продюсером этого фильма, какие-то определенные условия мы опубликуем на сайте.

 

Максим Кузьмин: Да, это прекрасно.

 

Глеб Алейников: Максим?..

 

Максим Кузьмин: Кузьмин.

 

Глеб Алейников: Очень приятно. Это мой сопродюсер, хочу вам представить.

 

Максим Кузьмин: Отлично, спасибо. Собственно, я вот сейчас выходил – ну, мы все выходили – я выходил, и слышал такую фразу: «Такое чувство, как будто на меня вылили ведро с говном».

 

Глеб Алейников: Слушайте, знаете, вы только начали говорить, и я понял, что вы это слово произнесете.

 

Максим Кузьмин: Нет, но это же прекрасно, потому что…

 

Глеб Алейников: Это мой сопродюсер. Аплодисменты, пожалуйста!

 

Максим Кузьмин: Это было очень значимо, потому что это была парочка, которая сразу ушла, потому что не каждый фильм способен… то есть, это не какой-то посредственный кино-мейнстрим, а это может быть таким настоящим ведром с говном, то есть, это прекрасно. Но, собственно, я не об этом. Я хотел бы спросить у продюсеров, у режиссеров, какая судьба у этого фильма, какие планы – то есть, такой вот вопрос в будущее.

 

Глеб Алейников: Судьба нелегкая, поскольку сопродюсеры – специфические люди, но мы надеемся, что к нам подключатся и другие, другие, все-таки судьба этого фильма начнет цвести по-другому.

 

Андрей Сильвестров: Ну да. Действительно, сейчас первый такой показ публичный для, как мы считаем, наших друзей, которые сюда пришли и, в принципе, фильм мы видим в незавершенном до конца виде, и там даже есть грамматические ошибки.

 

Михаил Игнатьев: На таджикском.

 

Андрей Сильвестров: На таджикском, особенно, языке и, соответственно, пока рано отвечать на этот вопрос.

 

Максим Кузьмин: Спасибо.

 

Глеб Алейников: Пожалуйста, молодой человек.

 

Александр: Здравствуйте. Во-первых, я хотел бы сказать, что на ведро с говном фильм явно не похож, видимо, просто, когда людям показывают их подсознание, они немножко пугаются иногда. И фильм просто ввел в какое-то состояние транса в какой-то момент, и вопросов, наверное, не возникло, потому что еще шок не прошел. Просто хочется сказать, что очень, очень потрясло кино, и редко такое встречается, особенно в нашем сегодняшнем кинематографе, не говоря уже о каком-то мейнстриме, даже в арт-произведениях редко встречается такой мощный накал. Спасибо.

 

Андрей Сильвестров: Спасибо.

 

Глеб Алейников: Друзья, пожалуйста, наше шоу может продолжаться исключительно в случае того, если вы будете поднимать руки, и Марго и Олег будут вам передавать микрофон. Вот я вижу здесь друга нашего клуба Сальникова… давайте вы скажете нам что-нибудь.

 

Сергей Сальников: После Олега.

 

Глеб Алейников: А, вот Олег Алексеевич Хайбуллин, пожалуйста.

 

Олег Хайбуллин: Здравствуйте. У меня вопрос такой простой, технический. Андрей, скажи, а снимали же на 16 миллиметров бо?льшую часть?

 

Андрей Сильвестров: Да, это съемка на 16 миллиметров целиком вся.

 

Олег Хайбуллин: Да, а вот немного нерезко было почему?

 

Андрей Сильвестров: Понимаешь, мы же смотрим перегон 16 миллиметров на видео, и поскольку no budget, перегон мы делали совсем плохой, на студии Горького, за какие-то копейки, они не очень качественно это делают. То есть, реально там, конечно, есть кадры, некачественно снятые, засветки, еще что-то, и мы их посчитали возможным использовать в фильме, но, в принципе, материал достаточно качественный и, если его печатать на пленке, то это будет выглядеть по-другому, как минимум.

 

Олег Хайбуллин: Спасибо.

 

Андрей Сильвестров: Мне, собственно, как-то, я не знаю, почему-то нравятся вот эти всякие штучки там, то, что тайм-код бежит. Мне кажется, это добавляет какой-то достоверности в происходящее.

 

Олег Хайбуллин: Все хорошо, порезче бы.

 

Андрей Сильвестров: Да, порезче, но тут еще есть проблема с проектором, как бы много таких технических проблем, которые мы просто для этого показа не отлаживали. То есть, в принципе, качество исходного материала позволяет его сделать более по изображению многообразным и интересным в рамках предложенных мизансцен и вот этой всей истории.

 

 

 

Олег Хайбуллин: А мне показалось, что это даже специально сделано, как будто это в Интернете, такой стиль.

 

Андрей Сильвестров: Может быть, мы специально потом это так и доведем, поскольку уже к этому привыкли, да.

 

Олег Хайбуллин: Спасибо.

 

Сергей Сальников: Мне хотелось выразить благодарность за то, что в этом фильме звучала музыка Ираиды Юсуповой. Я считаю, что это выдающийся современный композитор. В российском кино мы можем слышать тоже замечательную музыку таких композиторов, как Мартынов, Десятников, Айги, Батогов, но почему не слышим музыку Ираиды Юсуповой, мне непонятно. И спасибо большое режиссеру Андрею Сильвестрову за то, что он сделал возможным широкой публике познакомиться с творчеством этого композитора современного.

 

Глеб Алейников: И Мише Игнатьеву.

 

Сергей Сальников: Да, и Мише Игнатьеву. Потому что не все ходят на фестивали современной музыки, не все ходят в такие места, как Дом композиторов или Термин-центр, правильно я говорю про Термин-центр?

 

Ираида Юсупова: Да, правильно.

 

Сергей Сальников: А вы хотите что-то сказать сразу? Пожалуйста.

 

Ираида Юсупова: Я хотела сказать спасибо Андрею Сильвестрову, потому что сегодня действительно произошел некий прорыв. Вы совершенно правы, что рядом с этими именами моего имени не было слышно, и мне было досадно какое-то время, и сегодня – Андрюша, спасибо большое – что-то произошло, лед тронулся.

 

Андрей Сильвестров: Ну, как я и говорил, фильм неважно, какой, вот музыка зато хорошая.

 

Глеб Алейников: Спонсор нашего клуба «Эвиан», вода не для всех. Борис Будинас: Добрый вечер. Скажите, пожалуйста, на каком этапе у вас появились Достоевский и Блок?

 

Андрей Сильвестров: На первом этапе постпродакшена, прямо почти сразу вот эти персонажи появились, их на самом деле больше, но вот в фильм вошли только они. Сразу, как только начался монтаж, эти персонажи мне приснились, и оказались в фильме.

 

Игорь: Здравствуйте. Я видел, что рабочее название у картины было другое, «Москва-2», да?

 

Андрей Сильвестров: Да, это правда.

 

Игорь: Выбор пал все-таки на «Мозг». Вообще, у вас было из чего выбирать, какие-то еще были заготовки по названию? И почему остановились именно на таком названии?

 

Андрей Сильвестров: Вы знаете, просто это связано с историей фильма, он достаточно долго формировался, и вот там по-разному как бы… в принципе, то, что мы чего-то смонтировали – это просто такая была воля, что надо что-то довести, потому что ничего, кроме воли бегуна к преодолению дистанции, больше не было. Да, действительно, было такое название, «Москва-2», это была такая определенная мифология с этим связана.

 

Глеб Алейников: То есть, «Мозга» не хватало?

 

Андрей Сильвестров: «Мозга» не хватало, да. Дальше там была длинна история сотрудничества нашего и не сотрудничества с Мамлеевым, которое тоже не сложилось и, собственно, первые материалы этого фильма не вошли в фильм, это были сцены из Мамлеева, потом мы их вырезали, потому что с Мамлеевым не договорились. А эти все эпизоды, вот эти люди должны были быть связками между рассказами Мамлеева. Но это давно было. А потом, знаете, как-то сложилось то, что сложилось. Дальше, когда мы это увидели, то уже название стало очевидным.

 

Оля Дарфи: Здравствуйте.

 

Андрей Сильвестров: Здравствуйте, Оля.

 

Оля Дарфи: Я сейчас вам задаю вопрос не потому, что вы мне задавали их долго на этой же сцене. На самом деле, это же просто, я так поняла, это фокус-группа, в общем, и фильм не закончен?

 

Андрей Сильвестров: Абсолютно, да, я тоже так думаю.

 

Оля Дарфи: Конечно, вам приятно слышать всякие похвалы, но просто еще обычно, когда фокус-группа, то режиссер хочет услышать конкретное что-то от людей, какие у режиссера у самого есть вопросы. То есть, когда делаешь фильм, всегда возникает куча вопросов, как зрители отнесутся к этому, к этому и к этому. Просто вы как-то намекните, что вы хотите от нас услышать, что вам самому непонятно, и тогда, мне кажется, люди вам скажут, что вот это, типа, была полная фигня, а вот это было хорошо, а вот в этом моменте работало или не работало. Потому что просто как-то очень размыто все выглядит, в общем, непонятно, что говорить. Потому что говорить-то можно по любому поводу и что угодно, просто интересно знать, что вам самому хочется узнать эти людей.

 

Андрей Сильвестров: От людей – это от вас?

 

Оля Дарфи: Ну, от меня, от всех, да.

 

Глеб Алейников: Можно, Андрей, я, как продюсер этого фильма?.. Знаете, у нас сейчас самый актуальный и важный вопрос заключается в следующем. В этом фильме использованы – вот если говорить, есть такое понятие, «пласты» – вот пласты энного количества материала, которые могут характеризоваться следующими определениями. Это пласт документальный, когда идут интервью с реальными людьми, которые говорят. На мой взгляд, как бы реальные вещи. Дальше, пласт, который можно характеризовать как компьютерную графику. И пласт, в котором присутствуют актеры. Наш вопрос очень простой – какой из этих пластов вы бы хотели вычеркнуть?

 

Оля Дарфи: Мне показалось, что здесь просто вообще дисбаланс какой-то структурный, и мне кажется, что просто все эти три пласта совершенно могут быть, просто их надо как-то более структурно понятно сделать, чтобы была история и у одного, и у другого, и у третьего.

 

Глеб Алейников: Хорошо, вопрос другой. Видите ли вы в сочетании этих трех пластов развитие и поддержку друг для друга, которая позволяет сделать единое, цельное высказывание, о котором, возможно, кто-нибудь когда-нибудь скажет?

 

Оля Дарфи: Мне показалось, что документальный материал и мультики поддерживают друг друга, и могут поддерживать, просто там, может быть, немножко поискать другие стыки, когда документальный материал переходит в мультик. Просто игровой материал как-то не очень понятен, на самом деле, и воспринимается просто как глюк, наверное, я не знаю. То есть, наверное, если его убрать, фильм ничего не потеряет, просто, может быть, если найти какие-то другие места, то он, может быть, как-то тоже будет что-то подчеркивать. Потом, не знаю, несмотря на то, что совершенно там прекрасная музыка и композитор великолепный, и всякое такое, но с точки зрения, если говорить о кино, то мне показалось, что это музыкальный перегруз, конечно. Не знаю, просто есть такое понятие, что музыка убивает кино, и это на самом деле достаточно опасная штука. В общем, смотрите, просто, может быть, можно отдельным саундтреком, как приложение выпустить эти прекрасные все эти композиции. Но это мое мнение, на самом деле, я не знаю.

 

Глеб Алейников: Спасибо. Ираида Юсупова.

 

Ираида Юсупова: По поводу перегруза музыки. Когда мне предложил Андрюша поработать над фильмом, и я увидела то, что вы видели сегодня, без музыки, я поняла, что это медиа-опера, но только без музыки. Осторожно Андрюше про это сказала, и он совершенно со мной согласился. И, собственно говоря, я сделала медиа-оперу. Это жанр, родоначальником которого в этой стране являюсь я. Спасибо.

 

Глеб Алейников: Спасибо.

 

Андрей Сильвестров: Я поэтому всегда и говорю – главное, что музыка была хорошая.

 

Саша Бомбила-Супергерой: Саша Бомбила-Супергерой.

 

Андрей Сильвестров: Что? Еще раз можно?

 

Саша Бомбила-Супергерой: Саша Бомбила-Супергерой.

 

Андрей Сильвестров: Хорошо, да.

 

Саша Бомбила-Супергерой: Очень не согласен с девушкой сверху, потому что, конечно, на мой взгляд, бытовые сцены и музыка очень вплетаются, и делают фильм как раз настолько поэтичным, насколько его интересно становится смотреть. И действительно, спасибо Ираиде Юсуповой, я, честно говоря, подумал, что эта музыка взята там… авторские права минус 60 лет, в общем, да, в общем, такой, очень древний композитор, но, к счастью, это оказалось не так. И бытовые цены, постановочные сцены, это очень прекрасно потому, что они переплетаются с линией, которую играют бомжи в этом фильме, они очень явственно друг из друга вытекают и гармоничны друг с другом. Что касается мой личной претензии к фильму, это просто терминологические отсылки к теме желтого в присутствии желтых гастарбайтеров и борцов сумо. Я хочу сказать, что я не могу абстрагироваться от медиа-образов, которые навеваются этими…

 

Глеб Алейников: Знаете, ваш голос не хуже, сем музыка Ираиды Юсуповой.

 

Саша Бомбила-Супергерой: Спасибо. Но, если можно желтый поменять еще на какой-нибудь, я был бы очень признателен.

 

Глеб Алейников: Спасибо за ваше оригинальное мнение, и сейчас микрофон переходит вот туда. Пожалуйста.

 

Ника: Здравствуйте. По поводу музыки я согласна с девушкой, потому что, может быть, действительно…

 

Глеб Алейников: Простите, с какой?

 

Ника: Вот которая сверху называется.

 

Глеб Алейников: Отлично. У нас практически отличная фонограмма для порнофильма, вот.

 

Ника: Может быть, действительно, если можно, где чуть меньше музыки. Она действительно, наверное, очень хорошая, здесь все об этом говорят, но все-таки фильм… ну, хотя это медиа-опера, ну, в общем, тут сложно, конечно. И еще, если можно, вот эти розовые вещи по краям, если их можно все-таки убрать, мне кажется, было бы неплохо.

 

Глеб Алейников: Ника, пожалуйста, не могли бы вы встать просто, чтобы вас все видели, я предлагаю поаплодировать этому человек, который единственный решился указать на недостаток этого фильма, эти розовые штучки по бокам. Ника.

 

Ника: Да. И еще у меня вопрос – девушки, они действительно сами рассказывали о параметрах, или их просили об этом рассказать? И анекдоты – это тоже люди рассказывали сами, или их заставили это сделать? Просто было интересно. Спасибо.

 

Андрей Сильвестров: В принципе, как устроено, вообще, весь этот материал, как он получался? Это так или иначе парад разного типа самопрезентаций людей. Если это, скажем, люди на улице, которых мы случайно встречали, то мы просили их рассказать о себе, если это актеры, которые к нам пришли из массовки, то мы просили их показать какую-нибудь сценку, например: «Давайте вы сыграете, вы – главный герой нашего фильма, и у нас детективная история, пожалуйста, вы два сыщика», вот они как бы вот так себя презентовали. Дальше, мы как бы объявили, попросили, чтобы люди показывали свои комедийные возможности, вот они как бы так себя презентовали. То есть, в принципе, мы никому не навязывали, не давали слов, еще что-то, мы просили так или иначе людей себя презентовать, и эти самопрезентации выставили в какой-то, может быть – я соглашусь с Олей – случайной структуре, может быть, она сложилась на сегодняшний момент таким образом, как сложилась.

 

Глеб Алейников: Я прошу прощения. Саша, ты хотел сказать? Просто вы не были на церемонии вручения премии Кандинского, сейчас это будет текст приблизительно минут на двадцать.

 

 

 

Александр Шабуров: Да я вообще не хотел говорить, просто мы все приятели этого режиссера, поэтому ничего плохого об этом фильме мы сказать, по сути, не можем, поэтому сидим, молчим, я думаю, вообще надо молчать. Если нужно на двадцать минут, я могу на двадцать минут. Последний раз мы виделись как раз на показе этого фильма на Московском кинофестивале, и так как я попал на этот кинофестиваль, думаю, дай пойду в кино. Я был там со свояком, братом моей жены, начальником Следственного комитета в Каменск-Уральском, я пять раз был аккредитован на этот кинофестиваль, ни разу на него не зашел, тут думаю, дай пойду схожу, посмотрю. Фильм оператора, я уж не помню, какого, он же режиссер, о том, как оператор Рерберг снимал фильм «Сталкер», фильм по хронометражу 2,5 часа. Мы пошли, думаем, пятнадцать минут посидим, и уйдем. И вышла идиотская история – ключи от квартиры были у этого самого брата моей жены, у свояка, у начальника Следственного комитета Каменск-Уральского, и он не мог смотреть эту лабуду. А фильм о том, как плохо жилось в тоталитарном обществе режиссерам и операторам, как они сами начинали давить на операторов, почему худсоветы им все запрещали. Вот на этот фильм худсовета не было, поэтому фильм длился не 2,5 часа, а 3,5 часа, никто его не сократил. Еще у режиссера и оператора был главный его ход – он какие-то куски интервью повторял по пять раз, знаете ли, и этот мой свояк, начальник Следственного комитета, ключи от моей квартиры, он что-то ерзал-ерзал, и выронил. И они, грубо говоря, двумя рядами где-то впереди. Соответственно, мы с этого фильма уйти не могли, смотрели его 3 часа. Когда там говорили, что в этом тоталитарном Советском Союзе списал за брак, я уж не помню, сколько там миллионов рублей, начальник Следственного комитета схватился за голову, сказал: «У нас бы за это точно убили бы, как они жили, не понимаю». Моя жена тем временем пришла домой, у нее тоже не было ключей от дома, они дома были как-то, и она сидела на скамейке, слала нам матерные СМС-ки, «где вы там, такие?», и тому подобное. Вот что-то подобное мы увидели и в этом фильме. Талантливый наш друг режиссер, ни одного плохого слова в адрес которого мы, конечно, говорить не хотим, сказал: «Мы просеяли все формы репрезентации, мы вот их, в общем, и выложили, и они там у нас, вот все… мы еще подсократили», – сказал он мне в кулуарах. Соответственно, то, что мы увидели, очень талантливый, конечно, материал, да. Талантливому режиссеру Сильвестрову надо вот о чем подумать – кто, действительно, будет его продюсером. Потому что СИНЕ ФАНТОМ чем славится? Это такое непрофессиональное кино, которое называли «параллельное кино», в Советском Союзе, это как бы плохое – официальное кино, а неофициальное, непрофессиональное – глоток свободы. И если изберут такого же продюсера, из СИНЕ ФАНТОМА, который ему толком ничего посоветовать не сможет, будет такая же лабуда: «Вот мы сняли все виды репрезентации». В принципе, фильм, как мы видели, талантливый, и производит впечатление, но почему производит впечатление? Потому что впервые в истории вот этого самого параллельного кино и клуба СИНЕ ФАНТОМ в группу пригласили одного профессионала – композитора Ираиду, фамилию я уже сейчас не вспомню, да. Я вам хочу сказать, что всяких формальных ходов в этом фильме, конечно, очень много, то есть, они не разобрались, и то хорошо, и то хорошо, всяких формальных ходов хватит на весь отечественный современный кинематограф, действительно, на какой-нибудь там сериал этого нету, да. И, как я сейчас понял, единственное, в общем-то, что есть хорошее в современном российском кино – это музыка, так ведь, да? То есть, какого-нибудь там Айги подключить, или еще что-то. В общем-то, больше-то смотреть нечего, спасают только такие композиторы, как Ираида Юсупова. Поэтому и продюсера Сильвестров должен избрать такого же, в кои-то веки профессионала, не довольствоваться тем, что есть, Карлсоном сидящим, да.

 

Глеб Алейников: Все, я, как начальник УВД города Москвы, даю самоотвод, все. Все, я в этом больше не участвую.

 

Александр Шабуров: Видите, что на самом деле на нас воздействовало в этом фильме? Эта непрофессиональная компьютерная анимация? Да нет, конечно, это, как бы сказать, не… ну, я говорю, какое-то Интернет-качество, такая, неизвестно что. Эти актерские какие-то капустнички? Да нет, тоже полнейшая белиберда. Единственное, что на нас воздействовало, это талантливая, действительно, музыка и живые люди. Причем тут произошел вот какой эффект. Мы по телевизору, конечно, не можем смотреть всяких – двадцать минут еще не прошло – Познеров там каких-то и тому подобное.

 

Глеб Алейников: Зря я к ним примазался, не буду я больше продюсером.

 

Александр Шабуров: Нормальных людей нам показывают только в программе «Дом-2», то есть, вот обычнее люди, которые ведут, в общем, как все мы, так ведь, да? Но любой Познер вам скажет: «Да это же по?шло, мы их не контролируем, они ведут себя хрен знает как, надо, чтобы министр МВД закрыл эту программу «Дом-2», и только в фильме Сильвестрова такой эффект…

 

Глеб Алейников: У тебя еще пять минут, кстати.

 

Александр Шабуров: …Вот эта музыка, она это облагородила, то есть, он открыл такой жанр, которого до него не было.

 

Глеб Алейников: Чем хорош Саша? Скажешь ему «двадцать минут», это будет двадцать минут.

 

Александр Шабуров: Нет, это ты сказал, ты профессионал сказал, сколько мне за это заплатили…

 

Глеб Алейников: А дальше вы платите за то, что Саша говорит. 150 рублей, пожалуйста, послушайте Сашу. Ради Бога, нет проблем. Заплатил 150 рублей – и слушай Сашу. Что такое 150 рублей в нынешнее время?

 

Александр Шабуров: То есть, вот, пожалуйста, у нас талантливый режиссер Андрей Сильвестров, который может и то, и то, и то, открыл жанр, действительно, хороший, такая фантастическая опера на современном бытовом…

 

Глеб Алейников: Кстати, обед у нас на телеканале «Россия» стоит 150 рублей. На те же 20 минут, забежал быстро, взял две котлеты, съел, все. Ешьте, ешьте его слова.

 

Александр Шабуров: Этот фильм можно показывать и по каналу «Россия». Тогда я могу и без микрофона вам сказать. Выкиньте всю эту компьютерную анимацию, все эти актерские капустники, оставьте бомжей, как они стали бомжами, то есть истории, которые… да, вот женские ноги меня тоже потрясли, но актриса мне не понравилась, потому что я сидел рядом с ней, и всякий раз, когда показывали бомжа, она говорила: «Ха-ха-ха, дура какая-то».

 

Глеб Алейников: А что, суп-пюре за 30 рублей, нормально. За три минуты ты съедаешь суп-пюре, за пять минут котлету с гречкой и салат с капустой, так вот, тебе двадцать минут. То же самое, такая речь…

 

Александр Шабуров: Так вот, Сильвестров сплотил два жанра… Можно? Продюсер, ты же себя скомпрометировал.

 

Глеб Алейников: У тебя еще минута осталась.

 

Александр Шабуров: Два жанра, фантастическая опера на бытовом материале. Выкидывайте всю анимацию, оставляйте интервью бомжей…

 

Глеб Алейников: Так что, у вас есть выбор, пожалуйста, приходите в клуб СИНЕ ФАНТОМ или, пожалуйста, приходите в нашу столовую, 150 рублей обед, котлета с гречкой и салат из капусты.

 

Александр Шабуров: И, соответственно, называйте этот пирог оперой, и показывайте хоть по каналу «Россия». Второе, действительно, мне понравились коленки – ну, просто, когда уже сидишь полтора часа, ты уже, как нормальный человек, в общем-то… коленки у вас в кино были ничего. Да. Поэтому – за профессионализм в клубе СИНЕ ФАНТОМ!

 

Глеб Алейников: Браво, Саша!

 

Алексей: Андрей, у меня вопрос к вам. В принципе, я посмотрел ваш фильм, и у меня создалось такое впечатление, что на самом деле – ну, как я для себя этот понял фильм – есть две, в принципе, идеологии, зеленые и желтые, то есть зеленые – это люди, заряженные на успех, а желтые – это алкоголики.

 

Глеб Алейников: У вас куртка желтая, Алексей, извините. Кстати, это новая форма клуба «Челси», вот эта желтая.

 

Алексей: Да. И в конце фильма я понял, что матрешки съедаются, и алкоголики побеждают в конечном итоге. Правда… ну, как бы хотел высказать…

 

Глеб Алейников: Правда, Алексей, это правда, алкоголики побеждают. Кстати, Алексей, можешь встать? Вот посмотрите, у Алексея, мы хотим сегодня вам представить новую форму клуба «Челси», повернись, пожалуйста, чтобы все увидели. Это желтая форма, вы знаете, что номер 26 в клубе «Челси» – это Терри, известный алкоголик, побеждает, побеждает. Вчера был полуфинал, Барселона-Челси, 0:0, надеемся, что в Лондоне «Челси» выиграет и выйдет в финал.

 

Зритель-1: Здравствуйте, Андрей. Во-первых, хотел бы вас очень поблагодарить, конечно, сегодня критиковать вообще невозможно, потому что вы координатор клуба. Хотелось бы продолжить линию Алексея. У нас невозможно без поиска некоего духовного смысла, да, в России, поэтому первый вопрос такой – ваше кино, скорее, психологично, социологично или философско-обобщающее? Второй вопрос. Этот фатализм и победа динозавров, это что, зарубежная экспансия, или же все-таки внутрироссийская какая-то психологическая дилемма, что ли?

 

Андрей Сильвестров: Александр Блок, он русский поэт.

 

Зритель-1: Да, какие-то очень фаталистические у вас нотки, хотелось бы, чтобы вы немножко расшифровали ваш символический ряд, если можно. Спасибо.

 

Глеб Алейников: Андрей, можно я скажу?

 

Андрей Сильвестров: Да, конечно.

 

Глеб Алейников: Вот смотрите, когда был ваш первый вопрос, вы назвали три определения, любое из которых подпадает под… опять же, слово «определение» этого фильма. Этот фильм, он же устроен по принципу метафоры. Вы это слово не произнесли. И, на мой взгляд, мы сегодня присутствовали при высказывании, которое можно определить как гиперметафору, а дальше… ну, это, собственно, ваш вопрос был, «как вы это определяете?» Вот я, как бывший продюсер этого фильма, определяю это как гиперметафору. И дальше вопрос очень простой – а что такое гиперметафора? То есть, гиперметафора, она преодолевает метафору, или не преодолевает? Вот мой ответ – не преодолевает. Гиперметафора доходит, собственно, до того предела, где метафора заканчивается, и где все сравнения доходят до той степени, после которой сравнивать уже нечего. Если вы подумаете о том, что я сказал, вы, возможно, найдете ответ на ваш вопрос. Гиперметафора – это предельная метафора, где сравнивается не сравнивая, потому что, когда вы ставите изображение говорящего человека без определенного места жительства, и рядом изображение динозавра, на спине у которого находится Блок, что уже в совокупности есть метафора, который несется и хрумкает матрешек, это и есть гиперметафора. Вот Андрей открыл вот это, ну, не то что направление, а вот такое сочетание, как гиперметафора. И поэтому, на мой взгляд, абсолютно все равно, дальше какие кадры в этом фильме присутствуют, поскольку Андрей… Помолчи, все, ты уничтожен, ты не знал этих слов, это я сказал. Все-все-все, да-да, ты завелся, конечно, эти слова тебя подстегнули. Друзья, я подарил вам смысл этого фильма, пожалуйста, пользуйтесь им, и хочу… ну ладно, потом. Спасибо.

 

Андрей Сильвестров: Какой был второй вопрос?

 

Зритель-1: Насчет фатализма.

 

Глеб Алейников: Ну, метафора, в принципе, фатальная вещь. Мы вот с Андреем когда, помнишь, Андрей?

 

Андрей Сильвестров: Да-да-да.

 

Глеб Алейников: Сравнения… вот что такое наше общение с Андреем? Мое, бывшего продюсера и режиссера, и настоящего продюсера. Это перманентное сравнение, мы все время сравниваем, сравниваем, сравниваем. Помните, какой-то был фильм, то ли у Мавромати, то ли у Баскова, где они сравнивали свои пиписьки? Вот…

 

Александр Шабуров: Это басня Крылова «Кукушка и Петух».

 

Глеб Алейников: Ты нас разоблачил.

 

Дмитрий Фортунатов: Можно сказать, да? Вот предпредыдущий оратор, который вещал очень долго, вот Саша, безусловно, очень нестандартно говорил, ярко, эмоционально и очень противоречиво, что говорит о том, что он очень творческий человек, но мне не очень понравилось, как он опустил клуб СИНЕ ФАНТОМ и Андрея, потому что я давно сюда хожу, и здесь показывают как профессиональные работы, так и непрофессиональные, и не столь это важно как бы. Но, в общем-то, Андрей имеет право на свое высказывание, хотя фильм, безусловно, перегружен метафорами, а мне очень многие работы, которые здесь показывались, нравятся, и поэтому я от всей души защищаю этот клуб и общение здесь и посещение его, Саша. Искренне.

 

Андрей Сильвестров: Спасибо вам за вашу защиту.

 

Глеб Алейников: Давайте сделаем бесплатное посещение Дмитрию в течение трех месяцев летних. У нас, кстати, будут каникулы, так что для нас это будет недорого.

 

Дмитрий Фортунатов: Спасибо.

 

Александр Шабуров: Правильно! Правильно!

 

Дмитрий Фортунатов: Понятно, спасибо.

 

Из зала: Андрей, как это ни странно, я хотел бы добавить относительно того, что…

 

Глеб Алейников: Я хочу, кстати, подчеркнуть, что Александр Любимов уходит не потому, что ему не понравилось, а потому, что у него важная встреча. Александр Любимов: Могу сказать, да. Ну, вы знаете, я нахожусь в той зоне по своей деятельности, где все авторские интересные… (Обрыв записи.)

 

Зритель-2: …Окончательно, я даже к нему так и отнесся на данный момент, потому что мне даже показалось, что специально, я видел, ну, предварительный материал, он мне казался, более качественным, а то, что я увидел сейчас как на премьере, то я и понял, что это сделали специально, под Интернет, так модно сейчас вот снимать, чтобы это была такая супер-реальность, то, в принципе, да, он самодостаточен, вот тот фильм, который мы увидели. А если воспользоваться фокус-группой, то добавить игровую структуру, добавит ее более ярко, динамично, и так далее. Спасибо.

 

Глеб Алейников: Сейчас, подождите секунду, у нас здесь еще Саша вот.

 

 

 

Александр Шабуров: Да вообще-то, на самом деле Андрей уже сказал. На самом деле, действительно, к фильму ничего ни прибавить, ни убавить. Когда мы там в полемическом запале с нашим другом перебивали друг друга. У этого фильма лишь один, я не знаю, минус, не минус, особенность, не особенность, там две. Я говорю, в этом фильме так много всего, что, в принципе, режиссер этот фильм уже давно перерос. Фильм этот сняли два года назад, и монтировали. За это время наш режиссер, как его там, Сильвестров, мог десять раз снять еще пять фильмов, стать десять раз Тарковским, восемь раз… помните, документалист, который под музыку снимает птиц, рыб, и тому подобное? Много кем мог быть. То есть, это все обсуждать мы должны были два года назад. К сожалению, ситуация такая, там много всякой всячины, он уже для себя по ходу какой-то для себя язык выработал, так давайте, мы… об этом фильме нечего говорить – шедевр, ни прибавить, ни убавить. Нужно, чтобы наш друг Сильвестров таких фильмов снимал как минимум по две штуки в год.

 

Глеб Алейников: Саш, спасибо. Вот, пожалуйста.

 

Саша Бомбила-Супергерой: Дело в том, что я понял, да, я переполнено медиа-штампами и никак не могу от них избавиться.

 

Глеб Алейников: Приходите к нам, на телеканал «Россия». Нам нужны такие люди.

 

Саша Бомбила-Супергерой: Пожалуйста, только в маске какой-нибудь, или большой макияж очень сделайте, может быть, волосы распространить еще и на щеки, так будет лучше точно.

 

Глеб Алейников: Не в смысле вас снимать, делать что-то. Медиа-штампы – это же…

 

Саша Бомбила-Супергерой: Давайте сделаем, посмотрим. Я настаиваю на том, что вот этот фильм, я согласен с Шабуровым, но тогда для показа за пределами, скажем так, некоей условной границы.

 

Глеб Алейников: Не в клубе СИНЕ ФАНТОМ? То есть, вы говорите, что «руки прочь от клуба СИНЕ ФАНТОМ, здесь такое показывать нельзя»?

 

Саша Бомбила-Супергерой: Нет, моя голова полна медиа-штампами, так же, как и, в общем-то, большинство голов на определенной территории. Вот. Поэтому я настаиваю на том, что все гениально, но слишком, так сказать, в русскоязычной версии сбивает с правильного понимания. Я тщательно вычищаю эти штампы, так сказать, освобождаюсь, и фильм занимает гораздо более такое поэтическое, драматическое место среди поэзии, и драмы, и оперы, и это меня очень радует. Но я думаю, что успех у публики…

 

Александр Шабуров: В общем, надо везти в Канны.

 

Глеб Алейников: Ты можешь мне не льстить, видал я и не таких льстецов. Знаешь, какие были льстецы? Тоже лысые. Знатоки Фасбиндера и всякого такого. Все они подкатывали.

 

Саша Бомбила-Супергерой: Нет, Саша, подожди, дай я доскажу. В общем, мое предложение такое к продюсеру – начать прокат там, начать прокат там, или что, надо в Канны, в Берлин, и туда. И потом уже, второе волнует, два года подождали – ну, год потерпим. Вот.

 

Глеб Алейников: Вот мы, кстати, с Андреем об этом сейчас и думаем. Да, пожалуйста.

 

Александр Шабуров: Значит, на самом деле, однажды я был с другом на фильме «Турецкий гамбит». Большой фильм, бюджет, декорации, актеры…

 

Глеб Алейников: Слушайте, а чего вы его не снимаете? Вы вот оператор, пьете сейчас. А, у вас там связь? То есть, мало того, что микрофоны довели до состояния такого, что их просто нельзя фотографировать… Извини, просто не обращай на меня внимание.

 

Александр Шабуров: Ладно, не буду. Я тебе хотел комплимент сказать.

 

Глеб Алейников: Вы уже не снимаете того, кто говорит в клубе СИНЕ ФАНТОМ.

 

Александр Шабуров: А, у них две камеры, ты можешь одновременно говорить, тебя та камера будет снимать, а меня эта.

 

Глеб Алейников: Я-то в курсе, ты просто не знаешь контекста. Каждый месяц мы тратим 5 тысяч долларов для того, чтобы вы могли приходить и смотреть.

 

Александр Шабуров: Так вот, «Турецкий гамбит», бюджет, декорации, актеры, а не захватывает ни на минуту, сейчас таких фильмов много, «Обитаемый остров», например, а ведь все можно было снять проще и эффектнее – посадить перед камерой Никиту Михалкова, и он бы сказал это своими словами. Так вот, в этом фильме не хватает одного – у нас есть гениальнейший ведущий, шоумен, координатор нашего с вами клуба, Алейников…

 

Глеб Алейников: 150 рублей, что стоит взять, и расширить стенки? Сделать не 150, а 300, это же уже можно не на телеканале «Россия». Там есть три ресторана, один называется «Порто Мальтеза», неплохой, кстати, ресторан, дороговат, конечно.

 

Александр Шабуров: Я понял, можно обойтись даже без Ираиды Юсуповой, выкинуть эту музыку к чертовой бабушке, вот закадровое бормотание Алейникова спасет любой фильм. А если фильм «Обитаемый остров» бормотанием Алейникова озвучить, я думаю, он зря деньги на работе получает, я думаю, все фильмы, выпускаемые студией Любимова, телеканалом «Россия», «Первым каналом» и СТС, надо Алейниковым озвучивать, это выведет российский кинематограф на недосягаемую высоту.

 

Глеб Алейников: А, вот Сальников идет, ему уже неймется, вот, его поперло, вот они, радикалы, они выползли, как тараканы, и теперь мы можем их давить. Снимай, что ты меня снимаешь? Его снимай, вот он, радикал, опарыш Жириновского! Вот он, давай, говори. Правильно я сказал? Все, он обиделся, все, со мной больше не общается.

 

Сергей Сальников: Друзья, мы тут услышали много высказываний художников, один из них – это группа «Бомбилы», другой Шабуров. Естественно, это были высказывания художников…

 

Глеб Алейников: Да гомосеки вы все!

 

Сергей Сальников: Естественно, это был вербальный перформанс, и в том, и в другом случае. Это меня как раз не удивляет. Но я не знал, что Глеб Алейников, руководитель клуба СИНЕ ФАНТОМ, создатель, можно сказать…

 

Глеб Алейников: Я директор, я только за финансы отвечаю.

 

Сергей Сальников: Директор. Что он, оказывается, кроме того, что он режиссер, кстати говоря, и актер, что он еще при этом и художник, который может отличные вербальные перформансы делать, вот это великолепно. Саша, ну, мы же тебя слушали.

 

Глеб Алейников: Я гомосеков играл много и в разных фильмах, и пожалуйста, прошу об этом громко не говорить.

 

Сергей Сальников: Давайте поаплодируем Глебу Алейникову как художнику.

 

Глеб Алейников: Слушайте, я не ожидал. Вы серьезно?

 

Сергей Сальников: Серьезно. Ну, а теперь почти в шутку, хотя, конечно, не для смеха. Вы знаете такой замечательный фильм Ларса фон Триера «Рассекая волны»? Конечно. И для чего этот режиссер в этом фильме на том этапе, который предшествовал фильму…

 

Глеб Алейников: Слушай, Ираида, если бы твоя музыка включилась, вот под эту фонограмму, да… Сереж, прости, просто я подумал, не хватает музыки. Олег Алексеевич, правда? Тогда я буду петь. (Поет.)

 

Сергей Сальников: Короче, я постараюсь, Саше давали двадцать минут, я думаю, что я за четыре, может быть, за три с половиной уложусь.

 

Глеб Алейников: Две с половиной. (Поет.)

 

Сергей Сальников: Хорошо.

 

Глеб Алейников: Сереж, давай, что я пою, просто так, что ли? Что я, в Сочи, что ли?

 

Сергей Сальников: А, то есть, это для оформления моей речи? Ну хорошо. Значит, это предшествовало его фильму «Танцующий в темноте», когда мы все поняли, что он может действительно снимать красивое кино, не только согласно догматическим представлениям о том, что все должно быть с руки, с естественным светом, и так далее. Так вот, все-таки он дает нам сигнал в этом фильме «Рассекая волны» тем, что снимает перебивки пять или шесть раз, когда финальный кадр, мы помним, как бы звук колокола, и мы с неба смотрим глазами Самого Бога на землю, до этого есть такие красивые панорамы, они длятся по 10-15 секунд, а все остальное снято вот этой такой камерой и стилем, который я называю – вот мое, собственное самоназвание – dirty style, такой грязный стиль, специальный, это сознательный. Вот я считаю, что, если кто-то вспомнил, о чем я говорю, что у Андрея Сильвестрова тоже есть кадры не хуже, чем у Ларса фон Триера в фильме «Рассекая волны», и в первую очередь, я имею в виду кадр с этим подъемным краном и с тенью, отбрасываемой им, да, которая движется. Это действительно великолепно, это, я считаю, достижение, это достижение даже не просто кинематографа, а даже если бы это была просто фотография, это достижение гораздо более утонченного вида искусства, чем кинематограф, это фотографическое достижение, но мы, однако, это видели в кино. Это то, за что я хотел бы похвалить с точки зрения визуальной этот фильм. С точки зрения смысловой, на вопрос, кто мне больше всего из персонажей понравился, мне понравились больше всего эти персонажи, и мне понравились больше всего их истории. Это два бомжа, один из которых говорит, что раньше он имел отношение, видимо, к министерству иностранных дел, работал, может быть, не дипломатом, может быть, в торгпредстве, но он посмотрел за свою жизнь 27 стран. И я ему абсолютно верю, я своей подруге Светлане сказал: «Я верю, он не лжет, это так». О чем говорит этот эпизод? Об очень важном месте в Библии, которое мне очень сильно нравится. У пророка Иеремии сказано: «Не во власти человека направлять свои стопы». И когда я смотрю на этого человека, я думаю: «Это могло бы быть моей судьбой, но я постараюсь, потому что есть такие фильмы, как фильм Андрея Сильвестрова «Мозг», чтобы со мной этого не случилось». То есть, для меня это предупреждение на уровне пророка Иеремии, понимаете? Так же мне понравился анекдот, который был рассказан в этом фильме, по-моему, какой-то девушкой, о семечках, помните, одна семечка летит и падает на пол… или это, может быть, был мужчина, неважно, важно, что был этот анекдот, и что он в русском сознании так преломился, обращаю ваше внимание, что это тоже библейская парадигма преломлена, так скажем, в этом народном эпосе анекдотическом.

 

Глеб Алейников: Я предлагаю собираться уже начать.

 

Сергей Сальников: Так вот, он бросает всю горсть семечек, и говорит, вдогонку привезти сюда, типа того, что. Ну, так на самом деле – это та самая притча в возвращенном виде, которую Иисус Христос рассказывает своим ученикам о заблудшей овечке, которую любящий пастырь, пойдет искать, оставив стадо. Так что, фильм не такой уж простой, Саша Шабуров, не такой уж простой, как кажется. Фильм с реальными проблесками подлинности, которая отсутствует в современном российском кино.

 

Зритель-3: А можно вопрос спросить? А вот этот оператор, он снимает вторую часть фильма? Там вот, на сцене.

 

Александр Шабуров: Кстати, про гомосексуалистов, которых ты так много переиграл в кино наш гениальный актер. Я недавно познакомился с девушкой, сценаристкой по образованию, оператором, так что, в общем, куда ни плюнь, все киношники. И как-то мы говорили о том, о том, она говорит: «Я, кого ни увижу, тут же определяю, гомосексуалист он или нет». Я говорю: «А как ты определяешь?» «А я смотрю когда в лицо мужчине какому-нибудь, я тут же вижу, какой у него член, а если не вижу – значит, гомосексуалист».

 

Глеб Алейников: Я не понял, ты что сказал? Ты тут кто? Ты ведущий, что ли?

 

Александр Шабуров: В общем, мы этот худсовет заканчиваем, то есть, очень хорошие бытовые съемки, музыка Ираиды Юсуповой, конечно, хорошая, но я думаю, надо все-таки ее выкинуть к чертовой бабушке, и оставить пение вот этого нашего… как бы сказать, координатора. Кстати, надо рекомендовать, в Театре сатиры помер Спартак Мишулин, Карлсона играть некому, вот надо прямо отсюда его в посылке, играть Карлсона.

 

Глеб Алейников: А вот хрен вам, я уезжаю в субботу на Сейшелы на две недели, и там буду худеть. Хрен вам, Карлсон, обойдетесь!

 

Александр Шабуров: А там в кино толщинки нужно, я однажды пробовался на роль Фандорина, мне говорят, что коротко стриженный, а там парика можно надеть, понимаешь?

 

Алиса: Можно, да? Я сегодня сюда попала совершенно случайно и, наверное, отношу себя к массовому зрителю.

 

Глеб Алейников: Сегодня можно все. Вы симпатичная очень.

 

Алиса: Спасибо большое. И вот действительно, молодой человек сейчас там задал, про то, что это была бы вторая часть фильма, мне кажется, это была бы хорошая идея, вставить обсуждение фильма в конец, чтобы название хоть как-то привязалось к сюжету. Потому что, действительно, то, что сейчас здесь происходит, это настоящий взрыв мозга.

 

Глеб Алейников: Наконец-то ты поняла, мы уже два часа это твердим, твердим. Надо вставить в конец обсуждение.

 

Алиса: Спасибо за то, что вы перебиваете всех.

 

Глеб Алейников: Как вас зовут, простите?

 

Алиса: Алиса.

 

 

 

Глеб Алейников: Только что поняла, два часа, два часа. Мы в Думе сколько заседаем? Мы заседаем иногда по пять, по шесть часов, чтобы люди поняли, что надо обсуждение вставить в конец фильма.

 

Алиса: Спасибо большое, что вы подытожили мой рассказ, конечно. Но на самом деле, люди сидят здесь, и пытаются найти какой-то смысл, мне кажется, сами режиссеры сидят, и не могут найти смысл в своем фильме, потому что они так реагируют, и замечательный экс-продюсер не дал еще ответить ни на один вопрос самим режиссерам.

 

Александр Шабуров: А если он даст, представляете, что они скажут?

 

Глеб Алейников: Посмотри на них, разве они могут что-то сказать, если экс-продюсер с трудом формулирует мысли? На них-то посмотри, вот на Мишу посмотри. Ты думаешь, это у него очки? Кстати, это картинки, там глаза нарисованы, а если их снять, там ничего нету, там пустота. Там мозг, в лучшем случае, просто ничего там нет!

 

Александр Шабуров: Я вот впервые Алейникова в таком виде вижу. А если этот фильм по Первому каналу пустить, вы хотите сказать, что такими болванами все население нашей страны будет, да? А если, например, на спектакле «Фауст» где-нибудь там фоном пустить, представляешь?

 

Глеб Алейников: На обсуждение нужно подходить подготовленными, как говорил Филипп Киркоров. Где ваша розовая кофточка?

 

Из зала: Сняла уже.

 

Глеб Алейников: Сняла уже? Или сня?ла? Ужас. Надо разобраться. Ну что, сваливаем отсюда? По-моему, закрывается это все уже.

 

Андрей Сильвестров: Спасибо большое, что вы пришли на наш фильм, приняли участие в обсуждении, спасибо большое за ваши теплые слова, реакции. Спасибо. Спасибо, Глеб.

 

Глеб Алейников: Михаил Игнатьев! В следующем сезоне вы узнаете, в чем был смысл.

 

Из зала: Плачь, Россия!

 

Глеб Алейников: Друзья, спасибо, приходите, пожалуйста, на следующее обсуждение, меня, кстати, не будет, а будет Сергей Сальников, а где он? А вести будет Олег Алексеевич Хайбуллин.

 

Олег Хайбуллин: Можно еще сказать?

 

Глеб Алейников: Да, Олег, говори.

 

Олег Хайбуллин: Напоследок. Еще важный момент. Миша, Андрей, Глеб, очень важный момент. Девушка задала вопрос, она простая девушка, пришла из города, и она говорит, что как-то нелогично, непонятно, более-менее в обсуждении что-то было логично. И здесь у меня вдруг возникла мысль, идея. Народ и массы из города, простые, молодые, у них нету потребности в иррациональном. А что такое искусство, по большому счету, ну, так я думаю? Искусство – это же иррациональный момент. Вот когда она придет и скажет: «Как круто, как хорошо, поменьше логики», возможно, тогда… Но надо сказать, что они же, видишь, забредают, она досмотрела фильм, досидела до конца обсуждения. Есть надежда на искусство. Спасибо.

 

Глеб Алейников: Это было промо. 6 мая. Сергей Сальников. Олег Алексеевич Хайбуллин.

 

Сергей Сальников: 6 мая, приходите, «Обвиняется Дарвин», фильм.

 

Глеб Алейников: Олег Алексеевич, я чуть-чуть открыл шторки. Сереж, ты будешь шестого, представлять свой фильм?

 

Сергей Сальников: Теперь, начиная с этого момента, Дарвин не существует без Сергея Сальникова.

 

Глеб Алейников: Вот, прекрасно.

 

Колонки

  • yl2
    Юрий Лейдерман
  • tutkin
    Алексей Тютькин
  • zhizn-poeta
    Жизнь поэта
  • marchenkova
    Секс.Виктория Марченкова
  • gavrilova
    Ландшафт. Софья Гаврилова
  • rada-landar
    Отрадные истории
  • ab
    Поздно ночью с А.Баевер
  • maria-fedina
    Из гроба. Мария Федина
  • vs
    VS
  • lyusya-artemeva
    Синяя Птица