ПЕРЕД ПОКАЗОМ

 

 

Андрей Сильвестров: И знаете, мы... я понимаю, что Ваня будет слышать то, что будет показывать. Но будете ли слышать вы его перевод, я пока не уверен. Возможно, и по-французски, по-голландски. Будет по-голландски? А, будет по-японски. То есть у вас как... все нормально со знанием французского, голландского, японского, я надеюсь? А, конечно. Вообще, а японский можно и не понимать, правда ведь? Олег, скажете как-то, когда будете готовы? Ладно? А как вы скажете, если вы безмолвны? Вы готовы? А, минуту. Мы подождем, потому что бессмысленно все это, если это будет вот так вот. Ну, раньше в окошке сидел Илья, вот в том. А теперь вот в том. И как теперь будет – неизвестно. Сейчас, я вернусь к вам. Что-то я еще должен сделать. А, у нас сегодня программа. Вы в клубе СИНЕ ФАНТОМ. У нас сегодня программа дружественного нам фестиваля, которая называется «Видеология», и он проходит в городе Волгоград. И я хочу вам представить Александра Дудника. Александр. Александр – один из кураторов этого фестиваля, один из его соучредителей, устроителей. И соответственно, Саша, я даю тебе слово, для того чтобы ты рассказал, что же такое этот фестиваль «Видеология», и что мы сегодня увидим.

 

Александр Дудник: Добрый вечер. Меня зовут Александр. Во-первых...

 

Андрей Сильвестров: Мы в курсе.

 

Александр Дудник: Огромное... огромное спасибо, что вы сегодня пришли. Хотя на улице тепло, и есть чем заняться.

 

Андрей Сильвестров: И Лига чемпионов.

 

Александр Дудник: Да, сегодня Лига чемпионов, поэтому... Спасибо вам большое, что вы сегодня пришли. Сегодня мы представляем программу международного фестиваля аудиовизуальных искусств «Видеология», прошедший в прошлом году, в декабре месяце. Это пятый фестиваль, который мы проводили. Фестиваль занимается направлениями современного видеоискусства – такими как видеоарт, постановочное видео, отчасти документальное кино, анимация – и всеми-всеми возможными жанрами, которые сегодня существуют и которые в той или иной степени можно отнести, ну, скажем так, к современному видео или к современному искусству. Единственное у нас ограничение – это по времени. Это короткий метр. То есть все фильмы у нас, как правило, до 30 минут. В сегодняшней программе, которую вы увидите со мной, самым длинным будет 19,5 минут. А значит... у нас каждый фи... фестиваль у нас, что хотелось бы сказать? Что это есть конкурсная программа и неконкурсная программа. Конкурсная программа строится не по принципу ремесла, то есть мы не делим на жанры: документальное кино, анимация, например, и там в анимации фильмы между собой как бы, если можно так сказать, соревнуются, или там документальное кино. А скорее всего, здесь соревнование идей, концепций, технологий и каких-то, может быть, новых подходов. Сегодняшняя программа будет состоять из девяти фильмов, которые участвовали у нас в основной международной конкурсной программе, и двух фильмов, которые участвовали в российской программе. Дело в том, что до этого все фестивали, которые мы делали, они состояли исключительно из международной конкурсной программы, и так получалось, что российские программы, российские работы попадали туда очень мало. Ну, наверное, скорее всего, по причине очень жесткого нашего кураторского отбора. И в прошлом году мы решили так поставить эксперимент, и поставить – собрать и сделать отдельно специальную программу из российских авторов, которую в прошлом году жюри не оценивало, вот. И это, к сожалению, нельзя назвать полноценным нашим кураторским отбором. Потому что мы к этому отбору подошли просто несколько мягче и более лояльно, чем это делаем, например, к международной конкурсной программе. Каждый год перед началом фестиваля мы объявляем тему – ту или иную тему, которая нам интересна и которая, нам кажется, возможно, интересна также людям, художникам, которые делают фильм, и которые готовы присылать свои видеоработы именно на наш фестиваль. Так вот, в прошлом году тема фестиваля была: «С.порт. Спорт – последнее пристанище». Нас очень заинтересовала тема спорта как такой феномен социокультурной жизни, части жизни, которая в принципе выбивается, ну, на наш взгляд, вообще из жизни и занимает какую-то нишу. При этом включает в себя те или иные аспекты из социальной жизни других. То есть что-то из культуры, что-то из войны, скажем так, что-то из отношений внутри общества, что-то из социума. Вот. И оно при этом очень достаточно интересно развивается, начиная там с античных времен и до нашего времени. И очень было интересно посмотреть, как художники эту тему понимают. Но вопрос у нас состоял как раз таки не в том, что собрать фильмы о физических упражнениях и о видах спорта, а просто попытаться глубоко, ну, более глубже, что ли, попробовать понять составляющую войны, например, в спорте . Ну, то есть, предположим, когда вы... возьмем командные виды спорта – футбол, например, хоккей . Две команды, две армии, два поля – вот они между собой соревнуются. Фиксация победы – это, например, гол, да? То есть, ну...

 

Андрей Сильвестров: Саша, что сейчас происходит? Реклама Лиги чемпионов следующей?

 

Александр Дудник: Нет. Это как бы просто описание тематики фестиваля, который был в прошлом году.

 

Андрей Сильвестров: А-а. Она посвящена, по сути, Лиге чемпионов.

 

Александр Дудник: Ну да, наверное. И иракскому конфликту, и афганскому – что сейчас более актуально. Вот. Поэтому еще раз спасибо большое, что вы пришли. Желаю вам приятного просмотра, и с большим удовольствием с вами встречусь после показа.

 

Андрей Сильвестров: Да, я хочу напомнить, что у нас после показа будет возможность побеседовать с Александром. Мы сделаем маленький перерыв, и потом возвращайтесь в зал, будем разговаривать. Спасибо. А сколько идет программа?

 

Александр Дудник: Час, 32.

 

Андрей Сильвестров: Гуманно. Спасибо.

 

ПОСЛЕ ПОКАЗА.

 

 

Андрей Сильвестров: Так, если вы будете говорить не в микрофон, то произойдет трагедия, с нашей точки зрения – то есть ваш голос не будет записан. Саша, спасибо, что приехал, привез. Почему ответишь за все – могу тебе сразу сказать. Ты знаешь, что у нас нам звонили?

 

Александр Дудник: Уже?

 

Андрей Сильвестров: Да. Из Канады.

 

Александр Дудник: Да, а-а, Патрик Бержерон. Да, я... я слышал эту историю.

 

Андрей Сильвестров: Вот автор фильма «Loop» позвонил и сказал: «почему вы показываете фильм без моего разрешения?»

 

Александр Дудник: Ну, ему не хватает общения в Канаде. Поэтому он еще лишний раз утвердился вот с Николаем. Да нет, дело в том, что у нас есть заявочный лист, который заполняют все авторы. Там отдельно указано, что работы, участвовавшие в конкурсной программе, они также могут участвовать в иных проектах, организованных кураторской группой фестиваля «Видеология». Поэтому.

 

Андрей Сильвестров: Это твой телефон или мой?

 

Александр Дудник: Нет, спасибо, не надо.

 

Андрей Сильвестров: А, это мой, наверное. Хорошо. Друзья, есть ли какие-то вопросы, пожелания? Да. Передайте, пожалуйста. Да. Если нетрудно – перед тем, как вы начнете говорить, представьтесь. А у вас включен микрофон, Игорь Николаевич? Ребята, помогите, а? Дал невключенный микрофон, и вот случилось. Да? Игорь?

 

Илья Николаевич: А так включен? Нет, Илья. Илья Николаевич.

 

Андрей Сильвестров: А, Илья Николаевич.

 

Илья Николаевич: Вопрос такой. Ну, два вопроса. Первый вопрос: что это было? А второй вопрос: где граница? Вот нельзя ли сформулировать? Там документальный фильм – это. И где граница между документальным фильмом и другими фильмами – художественным, мультипликационным? Есть такая?

 

Андрей Сильвестров: А что это было – это что вы имели в виду? Ну просто...

 

Александр Дудник: Нет, это нормальный вопрос, конечно. Да.

 

Илья Николаевич: Это что-то было похоже на медитацию, в общем-то.

 

Андрей Сильвестров: А, тут не… Просто я хочу различить – что это было в смысле... вы по отношению к фильмам задаете вопрос?

 

Илья Николаевич: Нет, это даже не вопрос, это реакция, скорее.

 

Андрей Сильвестров: А, реакция. А, ага. А вопрос: где граница?

 

Илья Николаевич: Вообще да вот.

 

Андрей Сильвестров: Александр, вы можете провести границу между вот теми фильмами, которые вы показывали, – где что?

 

Александр Дудник: Ну, если взять программу вот с первой минуты до часа 32, как я говорил , то конечно, это все не документальное кино.

 

Андрей Сильвестров: Не документальное?

 

Александр Дудник: Ну, нет, конечно.

 

Андрей Сильвестров: Так.

 

Александр Дудник: Может быть, сама программа, сама программа может... может быть как-нибудь, если это серьезно обсудить, может быть и... и можно как-то сказать, что это в целом как программы похожа...

 

Андрей Сильвестров: Документальна.

 

Александр Дудник: Похожа... похожа на документ, да, на документальное кино. Границы – понимаете, на самом деле в настоящий момент, мне кажется, это весьма сложный вопрос по поводу документального кино. Ну, вот например последние две работы – мы уже с вами согласились, что это не документальное кино. Да? И даже здесь критерии ну нет смысла обсуждать. Да?

 

Андрей Сильвестров: Сейчас, подожди. Саша, ты, по-моему, не до конца понял вопрос. Вопрос не в том – документальное ли это кино. А вопрос в том, где границы между документальным, не документальным, игровым? И как, что это такое вообще как жанр?

 

Александр Дудник: Но тогда давайте говорить, отталкиваться от слова самого «документ». Да? Документ – вот как фиксация того, что есть сейчас, в настоящий, определенный момент времени. То есть вот с данной точки до данной точки. Которая внешней стороной просто зафиксирована и вынесена вовне . Здесь, на мой взгляд, вообще не было документальных фильмов. Вот именно в этом понимании. Потому что я к документальным кино – ну это мое личное мнение – не пре... я считаю, что это...

 

Андрей Сильвестров: Хорошо. А какие были фильмы?

 

Александр Дудник: Здесь было очень разное кино. И был видеоарты. Да, это предпоследняя работа, которая, ну, по всем критериям это абсолютный видеоарт . Это и было постановочное видео, и как Алексия Дэ Виль Дэ Гойе. И отчасти, может быть, по некоторым критериям документального кино относится и, например, Джо Хискот «Телефонные панегирики» , где рассматривается серьезная проблема декоммуникации людей, непонимания себя . То есть когда люди на 21... там как сказать.

 

Андрей Сильвестров: Но это же тоже бы... Это тоже постановочная работа.

 

Александр Дудник: Отчасти... отчасти. Да, и постановочная. Там реальная проблема.

 

Андрей Сильвестров: А постановочная – она же видно, что она постановочная. Поэтому как она может быть документальная, у нее там постановка.

 

Александр Дудник: Вот. А конкретно здесь документальных фильмов, я думаю, что не было их. Не было. То есть именно вот в этом понимании, которое я вам говорю – что фиксация какого-то события.

 

Андрей Сильвестров: А... вы хотите что-то сказать?

 

Ленка Кабанкова: Да, конечно.

 

Андрей Сильвестров: Да? Ну, сейчас, Леночка, вы извините, следующая вы будете.

 

Дарья Герман: Во-первых, после просмотра для меня стало абсолютно очевидно, что европейцы и русские относятся совершенно по-разному к производству любых фильмов, в том числе и видеоарта. Но такой вопрос: кто вообще входит в жюри вашего фестиваля вашего конкурсного? И по какому принципу отбираются эти люди как бы, и кто, мне просто интересно, из тех фильмов, которые мы посмотрели, какие режиссеры получили призы? Потому что мне понравился один фильм, одна работа, которую я...

 

Андрей Сильвестров: Какая?

 

Дарья Герман: ...оцениваю как человека, который художник в принципе в душе. Это «Избыточность». Мне очень понравилась сама идея того, что вот рекламы переигрывают, часто выдают одно за другое. Спасибо.

 

Александр Дудник: Ну, смотрите, жюри – это очень разные люди из разных городов, как правило. Мы пытаемся собирать и как бы из Москвы, из Санкт-Петербурга. Это люди очень разных профессий, разной направленности, у них абсолютно разный фидбек. То есть это далеко не самые ведущие профессионалы в области кино. Или, например, кто занимается только кино – вот мы отбираем там 5-6 человек, которые занимаются кино. Вот за пять лет среди наших членов жюри были и художники, были режиссеры, были и кураторы, были и издатели, как в прошлом году. Это Федор Еремеев, издатель из Екатеринбурга, который занимается вообще издательством «Манга» и продвижением аниме в России. Вроде бы какое отношение? Но с другой стороны, нам было очень интересно его посмотреть , как он это отреагирует. Это... в прошлом году у нас был Евгений Еюфит, Маша Годованная.

 

Андрей Сильвестров: Остальные имена написаны в газете, кстати. Вы можете прочитать там.

 

Александр Дудник: Да, да, да. Это представьте ка... ка... Ариан Ван Мурик – это «Culture ТВ», европейский Интернет-канал, который занимается трансляцией различных культурных проектов. «Culture ТВ». Да, я могу сказать, что у нас не было первое, второе, третье место , мы учли ошибки прошлых лет. Вот. И в этом году мы разбили по номинациям. То есть, чтобы не было первого, второго места. Вот. У нас было три номинации, вот. Первая номинация была «Непредсказуемость». Как раз вот победила работа прост... Боско Простран «Избыточность» – это вот по поводу рекламы. В номинации «аутентичность» это Эван Миней «Цейбас: Энтропия Шеннона» и «Антигравитация» – это Джордж Вонг, «Хроника рисунка. Отпечатки времени». Работа сделана при помощи кадров. Такие были победители.

 

Андрей Сильвестров: Да, пожалуйста.

 

Ленка Кабанкова: Добрый вечер. Я, соответственно, уже в четвертый раз присутствую в клубе СИНЕ ФАНТОМ на показе «Видеологии».

 

Андрей Сильвестров: В третий.

 

Ленка Кабанкова: В третий. В третий, да, прошу прощения. Соответственно, я вот с первым оратором, который спросил, что это было …

 

Андрей Сильвестров: Что это было.

 

Ленка Кабанкова: Да. Вот я хотела спросить, зачем это было? Потому что это шаг назад вот для меня как для человека, который анализирует то, что было у вас. То есть, допустим, предыдущая программа была просто гениальна. Сегодняшняя программа – я действительно обескуражена происходящим. То есть это пустота. Потом я читаю в газете о том, что оказывается, там хорошая или плохая программа – это зависит от денег. Этого я... Ну то есть я вот читаю это в газете, соответственно интервью с вами. Но это я так поняла. Может быть, я интерпретировала таким образом. У меня даже и к вам вопрос, и еще к Андрею – вот как человеку, который тоже отбирает фильмы на фестиваль. То есть сказать, что это было, как это, и почему именно это было сегодня.

 

Александр Дудник: Значит, по поводу... Начнем сначала. Я с вами согласен абсолютно , что это не самая сильная программа, которую мы представляли именно в клубе СИНЕ ФАНТОМ. Я с вами абсолютно соглашусь, что здесь нету маркерной работы , за счет которой... ну, которая была бы такая достаточно яркая вот, как вот первый... Первая программа, которую мы показывали, была работа «Землетрясение», которая ну просто действительно была очень яркая, и она затмила все остальные работы, и обсуждение в принципе началось и закончилось только на ней. Понимаете, в чем дело? Здесь вопрос в следующем. Дело в том, что здесь ближе к... надо говорить о кухне организации фестиваля – как формируется программа, как мы получаем работы. На сегодняшний момент технология работы фестиваля заключается в следующем: что мы объявляем информацию, размещаем информацию о том, что мы принимаем работы в конкурсную программу. Мы собираем работы со всего мира, которые к нам приходят, отсматриваем, и на основании того материала, который у нас есть , мы компонуем программу . Что касается критериев – конечно, они абсолютно субъективны . Мы не говорим об объективности и т.д. Здесь можно сказать о нескольких моментах – что, во-первых, это отражение , той позиции, которую фестиваль сегодня занимает .

 

Ленка Кабанкова: Вот какую позицию?

 

Александр Дудник: Да вот. Позиция того, насколько он сможет... может привлекать действительно серьезные интересные работы, которые бы были маркерами.

 

Ленка Кабанкова: То есть позиция – вопрос. Позиция – вопрос – насколько он может привлекать?

 

Александр Дудник: Ну да. Значит.

 

Ленка Кабанкова: Как это?

 

Александр Дудник: Ну вот, вот ответ.

 

Ленка Кабанкова: То есть сам фестиваль – это не позиция, это как бы вопрос кому?

 

Александр Дудник: Вот ответ. Нет. Это позиция. Но программа – это ответ . Что ответ, заключающийся в том, что…

 

Ленка Кабанкова: Это стихийно, что ли? Я просто буду перебивать, потому что я не понимаю.

 

Андрей Сильвестров: Конечно, Ленка, конечно, стихийно.

 

Александр Дудник: Конечно.

 

Ленка Кабанкова: Ну а как стихийно?

 

Андрей Сильвестров: Но по поводу твоего вопроса – извини, что перебью – по поводу твоего вопроса про деньги: конечно, бюджет фестиваля является определяющим для... не определяющим, но важной составляющей для...

 

Александр Дудник: Так. Стоп, стоп, стоп. Стоп. Можно я сразу скажу? Деньги здесь вообще никакого отношения не имеют.

 

Андрей Сильвестров: Все, я про другое.

 

Александр Дудник: Это некое неправильное… Не, не, не. Здесь именно вопрос об отборе, о конкурсной программе. В этом плане как бы программа не соответствует мнению денег. Деньги здесь вообще не причем.

 

Андрей Сильвестров: Причем. Если ты имеешь фестиваль в Оберхаузене, где ты имеешь возможность проводить рекламную компанию по всему миру, иметь стенд на Каннском фестивале, платить большие деньги за это, иметь стенды на разных других фестивалях. У тебя отборщик специально приезжает в Россию один, другой едет в Канаду, третий – в Америку, и он работает на протяжении там десяти лет один и тот же отборщик, он знает всех выпускников школ, которые хоть что-либо делали в этой стране, отсматривает прежде, чем фильмы попадут в Оберхаузен. Там тысяча фильмов , и дальше из них выбирает, везет в Оберхаузен, и там уже отборщики работают. Это бюджет там огромного большого фестиваля, который способен отсмотреть и отселекционировать практически вс... ну, не все там, а огромную часть того, что выходит в мире. Фестивальный бюджет ребят, он позволяет им разместить на своем сайте объявления о том, что начался прием работ, по знакомым фестивалям и как бы организациям разослать письма: «друзья, мы начали прием работ». Дальше, ну, как тебе фидбэк, приходит 200-300 работ, максимум.

 

Александр Дудник: Да, да, да. Как правило, 200-300.

 

 

 

Ленка Кабанкова: Блин, а зачем? Ну, вот я считаю, что сегодня был показан слив. Ну у меня вопрос: зачем.

 

Александр Дудник: Что значит «слив»?

 

Ленка Кабанкова: Ну, то есть это все ниже качеством и отбором, чем было в прошлый раз.

 

Александр Дудник: Так вы поймите: ну, фестиваль, он просто отражает ситуацию. Он не может формировать в том числе.

 

Ленка Кабанкова: То есть в прошлом году было все хорошо…

 

Александр Дудник: Значит, ситуация была лучше действительного.

 

Ленка Кабанкова: А сегодня ситуацию свою или ситуацию в мире? В кино? Или ситуацию...

 

Александр Дудник: Ситуацию в целом. Ситуацию в целом.

 

Ленка Кабанкова: Нет, я считаю, это ситуацию свою.

 

Александр Дудник: Нет. Я...

 

Ленка Кабанкова: То есть у фестиваля мало денег – значит, все плохо.

 

Александр Дудник: Послушайте, но есть...

 

Ленка Кабанкова: У фестиваля много денег – все хорошо. Правильно я так понимаю? Ну как вы показывали. Чью ситуацию?

 

Александр Дудник: Нет, подождите, вот смотрите, смотрите. Ну давайте, хорошо, сделаем проще. Вы умеете забивать гвоздь с одного удара молотка. Понимаете, через два дня вы забываете, как это делается? Это не может быть. Понимаете, профессионализм не пропьешь, как говорится. Вот я о чем хочу сказать – что через год, если вы умеете забивать гвоздь с одного удара молотка, вы его будете забивать всю жизнь – хотите вы этого или нет. Вопрос в том, что действительно мы находимся в достаточно пассивной ситуации. Вот нам пришли 200-300 работ, которые нам удалось собрать , и мы с этого отбираем то, что есть. А почему не может быть другого?

 

Ленка Кабанкова: В смысле лучшее – это то, что есть? Лучшее вы отбираете? Или что вы отбираете? Как это, что есть?

 

Александр Дудник: Мы отбираем лучшее. Конечно, мы отбираем лучшее. Ну неужели вы думаете, что год назад у нас были одни предпочтения, мы отобрали работы действительно лучшие. А в этом году мы их просто как бы пропустили. Вы знаете, мне кажется, это, ну, я в это, например, не верю. Я вам уже объяснил, почему. Вот.

 

Андрей Сильвестров: А у вас есть вообще некая тенденциозность в подборе программы. Вы, мне кажется, ну, это как бы ваше свойство было изначальное, и оно в принципе является особенностью вашего фестиваля и, мне кажется, хорошей особенностью. Например, вот эта программа – ну вот так вот в принципе, если анализировать, она очень артовая. Она как бы ну в основном зациклена, даже вот то, что вы назвали, вот этот бельгийский фильм... постановочным... в постановочном виде – это, конечно, арт-видео абсолютно. То есть это вот вся эта программа, она так или иначе, скорее, находится на территории современного искусства, нежели на территории там актуального кино .

 

Александр Дудник: Да, согласен с вами.

 

Андрей Сильвестров: И в этом смысле вы сделали какой-то там свой выбор. Наверняка у вас были работы там более там какие-то кинематографические, механические – вы их не выбрали. Правда ли, правильно ли я проанализировал ситуацию?

 

Александр Дудник: Вы знаете, вообще, на самом деле, если посмотреть эти тенденции вот отбора программ за последние пять лет – конечно, что об этом лукавить, мы больше, конечно, склонны к кинематографическому плану направления . То есть тем работам, которые более склонны, действительно, к кинематографу . Если вспомнить все остальные наши программы, то это действительно так. И я думаю, что вы не будете об этом спорить. В этом году я не думаю, что мы особо изменили свою ситуацию. Просто мы находились в той ситуации, когда действительно уровень работ оказался несколько ниже, чем мы ожидали. С чем это может быть связано? Понимаете, в чем дело? Я я не знаю. Может быть, прошла, но не зна...

 

Ленка Кабанкова: Ваша цель какая? Отразить – что?

 

Александр Дудник: Отрази...

 

Ленка Кабанкова: На что вы способны? Или отразить какую-то волну или... ну то есть я вот не по...

 

Александр Дудник: Ну, давайте тогда скажем по-другому. Мы отразили отношение.

 

Ленка Кабанкова: Свое?

 

Александр Дудник: Почему свое? Я вам еще раз говорю: отношение к нам. Возможно, к нам как фестивалю. Возможно, к нам как к стране. Я не знаю, как вам это объяснить, понимаете. Потому что это лучшее из того, что к нам пришло. Лучшее из того, что нам удалось собрать.

 

Ленка Кабанкова: Слушайте, но это какая-то позиция такая, как сказать, очень ну для меня она пугающая.

 

Александр Дудник: В каком плане?

 

Ленка Кабанкова: Ну как, ну в каком плане? То есть мы отразили себя в том, что мы такие... мы такие что?

 

Александр Дудник: Да нет, не себя.

 

Ленка Кабанкова: Ну, то есть людей, которые к нам вот так вот относятся. Мы... мы – кто? К нам – кому? Конкретно...

 

Александр Дудник: Тогда давайте говорить – что вы делаете? Вы идентифицируете себя в первую очередь как фестиваль? Или вы идентифицируете работы, которые к вам приходят? То есть художников. Понимаете? В чем задача фестиваля? Вы собираете некоторое количество работ , объявляете конкурс. Вы как организаторы компонуете программу, которая, на ваш взгляд, является оптимальной. Правильно?

 

Ленка Кабанкова: Вот я спрашиваю, что на ваш взгляд оптимальным, и почему именно это?..

 

Александр Дудник: Вот то, что мы отобрали, является оптимально. Е... все...

 

Ленка Кабанкова: А почему, для чего? Вы понимаете, пустота какая-то. Вот сегодня произошел акт пустоты для меня лично. Я, естественно, говорю про себя . И шаг назад, но для меня лично.

 

Александр Дудник: Но я... смотрите, я с вами не со...

 

Ленка Кабанкова: Опять же, по сравнению с тем, что было прошлый раз. Я соответственно, и хочу понять – что, зачем и почему. Что вы отразили, кто отразил, кто должен был относиться, к кому относиться, эти работы присылая . Это...

 

Александр Дудник: Ну, это... Я вот что хотел...

 

Андрей Сильвестров: А вот тут...

 

Зритель-1: Извините, извините, можно ремарку просто? Может быть, она неуместна, по поводу этой дискуссии.

 

Андрей Сильвестров: Пожалуйста, да.

 

Зритель-1: Даже Каннский фестиваль, скажем так, год от года – неровный по уровню.

 

Андрей Сильвестров: Каннский – вы имеете в виду, Канский – наш Канский, или... или...

 

Зритель-1: Каннский их. По уровню работ. Вот как раз к разговору...

 

Андрей Сильвестров: А, их. Со... совсем неровный, да.

 

Зритель-1: Ну да. По уровню... к разговору о том, что в том году были гениальные работы, а в этом году – пустота. Мне кажется – да. Какие е... Ну вот в этом году, может быть, так сложилось, что вот такие работы пришли.

 

Ленка Кабанкова: Знаете, что. Я могу сказать, что слишком жанр не Каннский в данном случае. И то, что происходит, и чем эти люди занимаются – я с глубоким уважением к ним отношусь – они слишком, так сказать, тему берут совершенно не Тарантино, когда... он просто Тарантино, и дальше неважно. Понимаете? А здесь люди занимаются... вот и вопрос: чем? Лабораторией они занимаются, либо они занимаются тем, что они просто чем-то занимаются или не знают. Ну, то есть...

 

Андрей Сильвестров: По-моему, здесь Ленка, ты критику современного искусства приводишь.

 

Зритель-1: Ну, мне кажется, Каннский фес... даже Каннский фестиваль – это коммерческое кино, как ни крути, больше все... ну, в большей степени. А тут, мне кажется, все-таки искусство. Люди во...

 

Оля: Извините, пожалуйста. Вот. Я хотела сказать: спасибо вам большое за интересную программу.

 

Александр Дудник: Спасибо.

 

Оля: За чудесных авторов, у которых были идеи интересные и достаточно сложные для восприятия, может быть. Я, правда, на предыдущих показах не была, но я всегда рада приветствовать людей, которые представляют и защищают интересы современного искусства. Спасибо.

 

Александр Дудник: Спасибо вам большое.

 

Зрительница-1: Вопрос был в том, чем занимаются люди. На мой взгляд, эти люди, которые сняли эти фильмы, они занимаются экспериментами с видеокамерой, с собственным мозгом и ставят опыты над окружающими людьми. Это мое мнение. Как-то так получилось.

 

Андрей Сильвестров: Так. Это прекрасно.

 

Зритель-2: Можно ли, условно говоря, сказать, что видеоарт – я не в курсе, поэтому я как бы для себя пытаюсь понять, – это некоторый способ самовыражения? Это просто самовыражение. Свободное самовыражение.

 

Александр Дудник: Ну конечно. У а...

 

Зритель-2: И вс... и в общем, и... и почти все.

 

Александр Дудник: А что еще?

 

Андрей Сильвестров: Ну, а что еще надо? Вот просто, а вот...

 

Александр Дудник: А что делает вообще художник?

 

Зритель-2: Ну не знаю. Нет, дело в том, что как вам сказать. Тут поминали Каннский фестиваль. Я думаю, что там это не просто свободное самовыражение, а что-то еще, там много... много чего.

 

Андрей Сильвестров: То есть вы имеете в виду – является это в проекте... есть ну как бы художественный акт , есть художественный акт, который еще сопровождается бизнесом , ну, определенным. Вот чтобы там, например, твою картину посмотрело много миллионов людей, надо как бы превратить эту историю в определенный бизнес.

 

Зритель-2: Нет, я понимаю.

 

Андрей Сильвестров: Тогда это начинает как бы работать. Вот вы спрашиваете: занимаются вот эти люди, которые делают такого типа работы, вот этим как бизнесом? Наверное, некоторые занимаются.

 

Зритель-2: Не, нет-нет-нет. Я имею в виду другое. Я имею в виду, что там есть определенные устоявшиеся правила. Здесь, похоже, их... возможно, они и есть, но их значительно меньше, если это так. Ощущение вот такое.

 

Александр Дудник: На то он эксперимент, если так можно сказать.

 

Андрей Сильвестров: Олег Хайбулин.

 

Олег: Вот я хочу опровергнуть. Причем, даже не субъективно, а объективно. Вот в Каннах в этом году как раз таки произошло следующее: что вот Ларс Фон Триер сказал, что вот он делает то, что он хочет. И он делает фильмы для себя, и в гробу он всех видал, и сказал, что он лучший режиссер в мире и снял «Антихриста». Между прочим, в роли антихриста играет Уильям Дефо, который играл в «Последнее искупление Христа... Христа». Уже высказывание, как минимум. «Последнее искушение Христа», да. Соответственно, вот вам пример – Каннский фестиваль. Вот... вот супер-режиссер, который вот делает такое заявление, которое (на самом деле это исторический момент, может быть, не все это понимают) перевернуло на сегодняшний день вообще представление и о коммерческом кино в том числе. По большому счету, это суперрекламный ход, это суперкоммерческий. Но теперь все его посмотрят – даже кто любил и не любил Ларса Фон Триера. То есть сам по себе. А с другой стороны вот режиссер заявляет, что вот он – современный художник, вот он посвящает картину Тарковскому. Бог современный несовершенен, а его бог – Тарковский. Так заявил Ларс Фон Триер, посвятил картину Андрею Тарковскому. Вот... вот, пожалуйста, скандал. Вот вам художник. Вот... вот разомкнул. Супер, на самом деле, Канны – это суперкоммерческое предприятие. Там мощнейший рынок. Чем, между прочим, там та же Венеция не славится, и рынок там меньше, и фестиваль послабже.

 

Андрей Сильвестров: Там просто нет рынка.

 

Олег: Там его нет, да. Поэтому Канны – это рынок. О каком искусстве может идти речь? Соответственно, вот, пожалуйста, высказывание. А то, что видим мы сегодня здесь – это современное искусство, это вопрос – кто что видит в современном искусстве, и если... Я хотел спросить, вот вопрос какой у меня был. Это я ответил по поводу того, что в Каннах нет искусства. Есть. Вот, пожалуйста. Вот Ларс Фон Триер доказал. Можно даже не ходить и не смотреть этот фильм. Уже все произошло. Представим, что это глобальный мировой перформанс, который, ну, осветили все телевизионные каналы. И вот уже несколько миллиардов человек это просто увидело как факт. Ничего. Это высказывание. Что же здесь, ну и что? Это и есть искусство. Вот он сделал этот перформанс посредством масс-медиа там и т.д. Он и... он воспользовался этим случаем. Уже в принципе он сделал фильм. Только называется он перформанс.

 

Александр Дудник: А вопрос был в чем? Изви...

 

Олег: Вопроса не было. Это я ответил относительно того, что вы... что в Каннах может, не может. В Каннах все может быть.

 

Александр Дудник: Ну. Вот я этим...

 

Олег: Вопрос другой. У меня по поводу фильма «Куратор».

 

Зритель-3: Да, да. Извините, а вам не ка...

 

Олег: Да.

 

Зритель-3: ...не кажется, что пиарщики умнее, чем вы думаете? И что вот этот ход может быть. Может быть. Я не утверждаю, что... Это тоже в какой-то степени коммерческий ход.

 

Олег: Так я же и про это и сказал, что он сделал коммерческий ход, а при этом заявил, что он супер-, так сказать, независимый, в гробу всех видел и сделал фильм для себя.

 

Зритель-3: Подождите, вы сказали, что вот эта выходка Фон Триера – это искусство в чистом виде. Сейчас вы соглашаетесь с тем, что это коммерческий ход.

 

Олег: Нет, я раньше сказал. Если вы были внимательны. Я и сказал как раз таки, что это, с одной стороны, и искусство в чистом виде, а с другой стороны, это абсолютно коммерческий ход. Потому что в данном случае он взял конкретного актера, который играл Христа, назвал его Антихристом, и фильм снял с Антихристом. Соответственно, дальше он назвал, посвятил это все Андрею Тарковскому, и в принципе уже в заявлении, когда он на пресс-конференции сказал, что он лучший режиссер в мире, и что он снимает картины для себя, и бог несовершенен, а его бог – Тарковский, это уже перформанс. Это суперкоммерческий ход. И в этом смысле он как раз таки спровоцировал, сделал провокационно. И сделал это на суперкоммерческом фестивале в Каннах. Понимаете, да? То есть он сделал парадоксальную ситуацию. Не... не так, что вот «я – режиссер, что хочу, то и снимаю». Это суперкоммерческий успех. Я думаю, это, как он считает, это лучшая его картина. Я думаю, что она самая будет у него и окупаемая в результате. Сейчас...

 

Андрей Сильвестров: То есть Олег, собственно, говорит о том, что акт коммуникации, вот который произвел Ларс Фон Триер, это уже и есть...

 

Олег: Уже высказывание, да.

 

Андрей Сильвестров: ...высказывание и произведение искусства. Что вот этот вот его перформанс с пресс-конференцией, с высказыванием – это, по сути, акт коммуникации, который он произвел с огромным количеством людей. И в самом этом высказывании, вот сам этот акт, это уже и есть акт искусства. В этом смысле то, чем занимаются ребята – они же по сути предлагают акт коммуникации. То есть фестиваль такой, как «Видеология» – это акт коммуникации вот этих художников из Бельгии, Китая, Боснии там... не Боснии – вот это сербский был фильм, он мне тоже понравился...

 

Александр Дудник: Сербия, да.

 

Андрей Сильвестров: ...с волгоградской публикой. Вот таким странным образом они как бы организуют пространство, что вот эти вот ребята оттуда, оттуда, оттуда имеют возможность осуществить коммуникацию с публикой Волгограда, и сейчас вот с нами, зрителями СИНЕ ФАНТОМА. И в этом смысле там то, что говорит Ленка – что ее вот этот акт коммуникации не устраивает. Она как бы не согласна, как сказать, с месседжем, который ей посылается. Но в этом смысле, ну, вот... Ок. Да, извините. Олег, сейчас, секунду.

 

Олег: Это наоборот, очень хорошо.

 

Ленка Кабанкова: Так этот бизнес, так сказать. Вот то, что человек, я просто не знаю, Эдуард говорит, что бизнес не может быть арт-проектом, так и же... Ну, кстати тогда почему? То есть это все взаимосвязано, и никакого отношения и, так сказать, разногласия, здесь все нормально. Я хотела сказать, что противоречия нет никакого. И мне казалось, что «Видеология» просто – это бренд, марка. И когда я прихожу, то есть вижу «Видеология», я иду и знаю, куда я иду, это будет суперкруто. Я говорю вот о чем. И стоило ли, стоило... Нет. Нет. И стоило ли тратить на это столько сил, если ничего, допустим, не было хорошего? То есть, имеет ли это смысл?

 

Александр Дудник: Да, имеет, это...

 

Ленка Кабанкова: То есть, по крайней мере, я теперь имею опыт того, что «Видеология» – это не всегда круто.

 

Александр Дудник: А понимаете, в чем дело? А мы не бренд. Вы не приходите в супермаркет и не покупаете. Вы поймите. Да не прихо... ну, хотите – приходите, ради бога. Понимаете? Но вы приходите покупать – один раз нормальное яблоко, а другой – у них гнилое внутри.

 

Ленка Кабанкова: Не обманывайте себя.

 

Александр Дудник: Да я вас не обманываю. Вас в магазинах обманывают. Понимаете? Не может быть фестиваль брендом, который вот тупо, понимаете, из года в год вот дает маркеры. Не может такого быть. Ни один фестиваль в России. Это не то, что в России, в мире.

 

Андрей Сильвестров: А я, кстати, не согласен с утверждением, что это программа более слабая, чем в прошлом году.

 

Александр Дудник: Но а...

 

Андрей Сильвестров: Мне как раз программа прошлого года показалась гораздо слабее, чем программа этого года. Но...

 

Александр Дудник: Не, но мы прекрасно отдаем себе отчет, что это не самый... не самый лучший... не самая лучшая программа...

 

Андрей Сильвестров: Нет, а...

 

Александр Дудник: ...и мы не получили 100% удовлетворения от своего тру... ну, от своей работы, от выбора. Но мы были в этом мы очень... мы очень...

 

Андрей Сильвестров: Мне показалось, что программа была в этом году плохо подготовлена – если ругать вас. Плохо сделан перевод был, если вас ругать. А программу... И это осложнило акт коммуникации.

 

Александр Дудник: Но перевод, я вам объясню. Дело в том, что у нас есть...

 

Андрей Сильвестров: Но ты можешь...

 

Александр Дудник: Нет, ну, я просто объясню ближе.

 

Андрей Сильвестров: Техническая проблема.

 

Александр Дудник: Да, это реально техническая проблема.

 

Андрей Сильвестров: Да, но...

 

Александр Дудник: Но дело в том, что понимаете, в чем дело, – у нас есть принцип. То есть фестиваль, когда проходит непосредственно в Волгограде, мы вживую переводим тексты. Конечно, мы более подготовленные , конечно, идет более лучший синхронный вариант. Дело в том, что субтитры отвлекают визуальное внимание. А фильм, когда идет три минуты , или четыре, или пять минут, – мне кажется, очень важно задействовать все аппараты – визуальный, аудиальный. Вот. Поэтому...

 

Андрей Сильвестров: Вот я с этим не согласен. Я считаю, лучше... Звук очень тоже важен.

 

Александр Дудник: Звук очень важен. Я не говорю, что...

 

Андрей Сильвестров: Да. Надо делать субтитры, мне кажется. Но это частный вопрос.

 

Александр Дудник: Но субтитры вы читаете – вы отвлекаете визуальное внимание.

 

Андрей Сильвестров: Извините, Саша. Дайте, мы...

 

 

 

Сергей Сальников: Здравствуйте, Александр.

 

Андрей Сильвестров: А то мы увлеклись частным.

 

Александр Дудник: Сергей Сальников, член жюри первого фестиваля «Видеология» в 2004-м году.

 

Сергей Сальников: Спасибо, что вы меня приглашали тогда, и я со сцены в день открытия выразил свою благодарность и сказал, что я это никогда не забуду, потому что тогда я сказал: впервые в жизни я приглашен быть членом жюри такого замечательного мероприятия, такого фестиваля, как ваш. А теперь я могу сказать, спустя пять лет, что это было не только впервые, но и едино… (Дефект записи.)

 

Александр Дудник: …как и они, но у нас нет денежных призов, и они не платят за участие. По большей части это, конечно, по большей части это профессионалы.

 

Андрей Сильвестров: Конечно, профессионалы. Ну не видно, что ли? Не, ну... ну, вот например, работа «Loop» – ну чтобы просто объяснить вам – это достаточно сложная технологически исполненная работа, которая делается не один день; и чтобы ее сделать, надо обладать определенными ну как бы техническими навыками. Это раз. А два – надо обладать, ну, определенным сознанием, чтобы как бы... Это художественно тонко сделанная работа. Дальше сколько за нее получил автор, мы вряд ли сейчас ответим. Но это профессиональный человек, это понятно. Дальше, работа про рекламу. А почему хобби? Ну, быть художником – это фиг его знает, неизвестно. Нет, это не как бы любительское кино. Это очевидно. Это профессиональное занятие вот именно таким видом деятельности. Возможно, что вот этот парень там, поскольку я немножко знаю ситуацию в Сербии – вот этот парень, который сделал сербскую про рекламу – скорее всего, он работает параллельно в каком-нибудь крупном рекламном агентстве, и поэтому он как бы имеет доступ к футэджам. А возможно, что и по-другому. Но просто я знаю, что в Сербии очень много художников выживает за счет того, что работают в крупных рекламных агентствах. Это как бы такая там ситуация. А в Бельгии вот эта женщина – это очевидно, она художница, которая живет на дотации государства, получает деньги на такого типа эксперименты. Они дальше выставляются, институт культуры Бельгии отправляет ее фильмы на разные фестивали, как «Видеология», считая, что таким образом они пропагандируют бельгийскую культуру. Это такая ситуация в Бельгии там. А в Австрии она какая-то еще другая, и т.д. То есть это и то, и то – это, конечно, все эти фильмы, за исключением русских, возможно, – это профессиональная деятельность. Извини, Олег.

 

Олег: Я ответил на вопрос?

 

Андрей Сильвестров: Да, я, по-моему, ответил вам на во...

 

Олег: Вот щас, щас, секунду, секунду, нет, нет, подождите, щас…

 

Андрей Сильвестров: Это вам невозможно – а люди живут.

 

Олег: Нет, вы хотите сказать, что они живут с этого?

 

Андрей Сильвестров: Ну, в каком смысле?

 

Олег: Я думаю, что вот это для них, вот эти фильмы – это есть хобби.

 

Александр Дудник: Но вы понимаете, многие художни...

 

Олег: Что вот эти фильмы для них хобби. Но живут они с чего-то другого.

 

Александр Дудник: Но де... понимаете, дело в том, что многие из них получаются гранты. Это в России нету фондов. А за границей очень много фондов, институций, которые специально для художников выделяют гранты. Они могут жить на гранты и делать, продвигать свое творчество. А что ж тем более вот, если вы увидели три работы из Канады , потому что в Канаде это развито очень хорошо. Очень хорошо на самом деле. Вот. А понимаете, но такие фестивали как «Видеология», например , это очень хорошая для них... отчасти маркер и подтверждение своих каких-то способностей или умений, подтверждение для себя. Вот конкретный пример, например, как получилось в «Видеологии». На первой программе, которую мы делали, показывали программу «Zizal». Первый фильм был «Zizal» Ахмеда Бухатира из Турции. Это, насколько я помню, это был один из первых его фильмов. Он участвовал в нашей программе, занял место, очень много мы о нем говорили здесь. В итоге в прошлом году он участвовал в программе... нет, по-моему, в этом году участвовал в программе Роттердамского кинофестиваля, сделал полнометражный хороший фильм, и для очень хорошо там фильм прошел, и была у него очень хорошая критика . Вот. А он сделал всего там семи... там 10-минутный первый фильм. Вот. То есть это... это... в том числе и такая поддержка.

 

Андрей Сильвестров: Да, это правда. Для многих это просто как бы первое кино...

 

Александр Дудник: Да, да.

 

Андрей Сильвестров: И как бы начальное кино. А для вот, я уверен, что человек, который вот фильм «Loop» – это не первый фильм. Это профессиональное занятие, это видно. Как бы состоявшийся художник, который делает такого типа эксперименты, и каким-то образом они востребованы там и здесь, и вот мы сейчас его обсуждаем. Вот именно.

 

Олег: Я хотел задать вот вопрос, меня мучающий последние десять лет, минимум. Вопрос. Даже не вопрос, а это некое размышление. Ну, например, возьмем историю театра. Вот режиссер же как профессия появилась в конце 19-го века, начала 20-го века. До этого, по сути, если мы будем, знаем там режиссеров великих... Шекспира, допустим – он... он же писал, он же играл. Взять того же...

 

Андрей Сильвестров: Ну да. Режиссерский театр, в общем, появился недавно.

 

Олег: Да, что такое... что... да. А режиссерский театр – когда именно... Что такое режиссерский театр? Это когда ну вот есть... Допустим, тот же Шекспир – это актер, который писал пьесы, и который, ну, была у него труппа, он там играл. Там понятие режиссуры как таковой не существовало. Мольер – та же история. А если вы... даже вот если взять Станиславского – и то, он тоже играл в пьесе. Но он ведь, другое дело, что он уже не писал. Ну, это вот надо сказать, что это в 19-м веке все-таки в Европе появилось, наши подхватили, ну и там дальше. Но неважно, как бы то ни было. Вот следующая стадия – это продюсерское кино , то есть мы смотрим, переходим уже от театра к кино. И вот что такое кино? Кино – это уже сразу непосредственно подхватило вот эту технологию, режиссер был богом, актеры играли. Ну, понятно, что сценарий – так же, как драматургия, до... должен... должна быть пьеса. Дальше что развивалось? Даль... дальше начало развиваться, по сути, так называемое продюсерское кино. Вот я к чему говорю? Что вот есть художник. Вот был художник, когда вы задавали вопрос там, в 19-м, в 20-м веке. Сам по себе художник и художник, рисует он и рисует, без всякого маркетинга там и безо всякого продюсера. Дальше появились кураторы. Когда кураторы появились? Это какое время? Вот если говорить уже такой расцвет кураторского искусства. Это я вот...

 

Андрей Сильвестров: Кураторы появились... но собственно, они...

 

Александр Дудник: Когда они начали продавать художников. Когда кто-то занимается продажей художника.

 

Олег: Нет, вот, вот... не, они как бы появились и раньше, они и раньше были. Но вот если вот как... как уже... это расцветы...

 

Андрей Сильвестров: Расцвет – в 70-е годы началось.

 

Олег: В 70-е?

 

Андрей Сильвестров: Да. Такая. А 80-е – это уже такой... А в России, ну, соответственно, более...

 

Олег: В 90-е. В 90-е годы.

 

Андрей Сильвестров: В 90-е. Да, да, определяли кураторы ситуацию. Художники были нищие, а кураторы жировали.

 

Олег: Да, прода... Да, да. И получается, что параллель идет сейчас, если брать кинематограф. А так как вы все равно сопрягаетесь, и вопрос у Лены Кабанковой конкретно к тому, что вот там ну все-таки, как я понимаю, больше кинематографический (Дефект записи.) маркетинг, он как бы появился. В какой-то момент он стал дирижером, это стало действительно профессией, она стала мощной, возник великий дирижер. Но если посмотреть на заре, когда это все возникало, это был такой, ну... ну, как бы, человек, который как-то там, ну, чего-то там корректировал, не более того. В результате, через какое-то определенное время это стало определяющей . Там вот есть, существует дирижер, оркестр, и ему очень важно, как они исполняют определенную музыку. Вот у меня вопрос: вот вы являетесь куратором? Вот в своем понимании вы куратор? Я...

 

Александр Дудник: Именно в том понимании, о котором вы хотите?..

 

Олег: Да нет, какое... мое понимание, зачем мне говорить про мое понимание?

 

Александр Дудник: Нет, но вы тут про бога там, туда-сюда.

 

Олег: Так... так не я говорю про бога, про бога говорит Ларс Фон Триер. Я передаю. Я как радио. Поэтому... Да нет. Ларс Фон Триер про своего бога говорит, он про Тарковского. А я – я только комментирую, я анализирую, я как зритель анализирую его перформанс. Это есть высказывание его как художника. Вот я у вас спрашиваю: вы куратор в том понимании, как вы понимаете «куратор»? Мало ли, как я понимаю!

 

Александр Дудник: Ну, как я понимаю – да. Как я понимаю.

 

Олег: Вот вы... вы куратор?

 

Александр Дудник: Ну да, я думаю, что да.

 

Олег: И вы считаете, что вот ваша деятельность – это... в смысле это предмет искусства, правильно? Вот вы занимаетесь искусством.

 

Александр Дудник: Но мы же... мы же предоставляем вам программу, а не набор фильмов, понимаете. Мы... есть тема, вот эту тему мы показываем… ну, под тему подбирается материал. Да? Значит, у нас есть задача – открыть эту тему. И вопрос там десятый – открыли, не раскрыли там и т.д. Как она раскрыта и т.д. Но в этом смысле да. Ну, потому что вот есть тема, под эту тему откры... ну, формируется материал. То есть в этом плане – да.

 

Олег: Вот, теперь, я объясню. Например, когда задавали вопрос Андрюше, спрашивали: «а вы вот это делаете?» – «Что делаем?» – «Ну, вот вы как режиссер, вы делаете вот это?» – что-то там говорит. Андрей говорит: «да, я как режиссер работаю». А вы как режиссер работаете?

 

Александр Дудник: Нет, не работаю.

 

Олег: То есть вы просто чистой воды куратор?

 

Александр Дудник: Ну, я думаю, что да.

 

Олег: Да. Вот у меня почему вопрос? Потому что я и актер, и режиссер, и продюсер. На свою голову я стал продюсером. Ну, в смысле, осуществил ряд, несколько проектов. И у меня всегда есть противоречие. Но я стараюсь, допустим, например, двигаясь в своем пространстве, все-таки: а) – выполнять функции, и режиссерские в том числе. Мне сложно себе представить, что я просто продюсер и управляю как бы и режиссером там и актерами. Мне это сложно сделать. Мне интереснее быть и актером, и режиссером, и продюсером. Вот как бы в полноте своей, для меня. Для меня в этом смысле пример более адекватный Мольера и Шекспира – они были и актерами, и режиссерами, и продюсерами, и в конце концов и маркетологами своих произведений. Для меня вот этот классический образ , который и традиционный, он вот интересен. Когда размыкаются, я только актер несчастный, я буду биться с этими кураторами чертовыми или продюсерами между собой. И я режиссер – и меня давят, гноят эти, значит, продюсеры, я с ними тоже бьюсь. Для меня это все это позиции, для меня лично, позиции, как сказать, они слабые позиции. И для меня сильная позиция – это вот полноценность. Но это страдательно, да, например, вот я страдалец, жертвенная позиция и т.д. В результате вместо того, чтобы заняться искусством, я борюсь там с продюсером или с... Нет. Да бог с ними, с Роднянским, с Толстуновыми, с Сельяновыми.

 

Александр Дудник: Господи.

 

Олег: Да. Чего с ними биться? Есть продюсеры. Вот они совершают свои там движения. Есть там кураторы: Бакштейн, Гельман – тоже ради бога.

 

Андрей Сильвестров: Господи.

 

Олег: Да. Да. Хорошо. Есть там компания «Майкрософт», «Панасоник», «Пепси-Кола».

 

Андрей Сильвестров: Это хорошие.

 

Олег: Да. А есть бедные, несчастные закусочные. Есть бедные, несчастные режиссеры и художники. Как им жить-то? Вопрос. Вот они как подумают...

 

Александр Дудник: Вы хотите как-то нас классифицировать?

 

Олег: ...что им... что им... что им надо сделать. Им надо стать опять Бакштейнами, Роднянскими, «Пепси-Колами».

 

Александр Дудник: Кому?

 

Олег: Художникам, режиссерам и актерам – вот кому.

 

Александр Дудник: Нет. Им надо спокойно делать свое дело.

 

Олег: Слушайте, вы что – крепостник, что ли? Они же не крепостные. А им спокойно надо делать.

 

Александр Дудник: Почему? А я... а мы никого не крепостили. Поче...

 

Олег: Не-е.

 

Александр Дудник: Подождите, почему? Их никто не загоняет в крепостное право. У тебя есть высказывание – ради бога, пожалуйста. А есть... есть... есть вот, ну как, я не перехожу к (Неразборчиво. Говорят одновременно.)

 

Олег: Это проблема. Я о проблеме говорю. Понимаете? Проблема. Вы все равно куратор, голый куратор. Вы же не режиссер, не...

 

Александр Дудник: Но вы ставите антагонисты: куратор и режиссер. Правильно?

 

Олег: Это не я ставлю. Это ставит время.

 

Александр Дудник: Нет, это вы ставите. Понимаете?

 

Олег: Как это я ставлю?

 

Александр Дудник: Ну, вы участвуете в этом времени, живете в нем, и живете этими контекстами.

 

Олег: В вашей программе... не, не, не, не. Не, не, не, не. В вашей программе есть фильм, который называется «Кабаре». Под музыку «Мани-мани», понимаете, ваши кураторы там плавают в этом тазике. Вы же поставили этот фильм?

 

Александр Дудник: Ну, поставили, да.

 

Олег: Значит, проблема существует. Это не моя проблема. Я за ней наблюдаю, я как зритель.

 

Александр Дудник: Это не моя проблема. Я куратор, у которого нет этой проблемы.

 

Олег: Это вам так кажется. Проблема в мире. И поэтому когда Лена говорит, что у вас хреновые фильмы, условно говоря, – это значит, вам, в вашу «Видеологию» плохие фильмы представляют. Это по мнению Лены. По мне так – ну, какие есть, такие есть. Ну, мало ли там – ну, сегодня вот так, такая погода. Вчера была погода получше, солнце светило лучше. Ну что, от этого московский пейзаж не стал ни хуже, ни лучше – он какой был, такой остался. Иногда лучше, иногда хуже.

 

Александр Дудник: Не, ну это... это тоже такая, знаете, такая достаточно пассивная ситуация . Ну, есть – есть. Нет – и хрен с ней. Понимаете? Нет.

 

Олег: Нет, это вы так сказали. Ну, сказали: «а мы-то, мы не формируем – нам что прислали, то мы и показали. Мы выбрали лучшее».

 

Александр Дудник: Правильно, так это часть. Вы поймите, что это часть. Конечно, она пассивная. Но понимаете, есть же... это же не определяющее основание. А два года назад у нас была возможность съездить там, например, в Бельгию, связаться с фондом и получить оттуда работы. Это была возможность. Да, она была не связана с фестивалем как таковым. Это были личные какие-то моменты. Понимаете? И так сложились обстоятельства. Вот и все. Не более того. Или коне... мы их там... не Бакштейны, вы поймите, на самом деле. И действительно, это пасси... это пассивная ситуация, мы ее признаем. Это не очень хорошо. Это действительно плохо. Конечно, нужна работа, нужна серьезная, реальная работа. Действительно, нужно ездить, нужно смотреть, нужно реально заниматься. Сегодня в России такого фестиваля нет.

 

Олег: Да я не против вашего фестиваля, это замечательно все. Я же не...

 

Андрей Сильвестров: Ты знаешь, кажется, может быть, не нужно ездить, не нужно вот это. В принципе мне не... извини, Олег.

 

Олег: Да, да, да.

 

Андрей Сильвестров: Там если сравнивать программу, например, мы недавно смотрели здесь программу «Видеоминуто». Мне вот эта программа понравилась ваша больше, чем программа «Видеоминуто». У них возможностей больше. Или, если даже сравнивать некоторые программы того же Оберхаузена, то я не уверен, что я... вот там больше интересного, чем здесь. В этом смысле то, что у вас, ну, наличествует определенный кураторский жест, который так или иначе артикулирован хорошо или плохо, но он наличествует, – это интересное свойство вашего фестиваля. Вот там, например, в Канском, нашем Канском, мы не делаем кураторского жеста. Мы просто, ну как бы там вот чистая лотерея – отбирается дальше другого типа. Как бы мы не делаем рефлексию по поводу программ.

 

Александр Дудник: Но это ваш проект, вы его так организуете. А у нас другой подход.

 

 

 

Андрей Сильвестров: Да, да, да, да. Ну да, да, да, абсолютно. Да. Вы организуете так. Я считаю, это интересным и достойным. В этом смысле, Олег, тут... как сказать? «Видеология» осуществляет определенный художественный жест – ну тот, который... на который в состоянии осуществлять собственно куратор.

 

Олег: Да, это не. Я то, что говорю, это не критика «Видеологии» и не критика куратора.

 

Андрей Сильвестров: А, она...

 

Александр Дудник: Я понял.

 

Олег: Это некий вопрос, это некое...

 

Андрей Сильвестров: Они как бы не могут быть режиссерами, потому что они не режиссеры.

 

Олег: И они не должны быть режиссерами.

 

Андрей Сильвестров: Не должны быть, да.

 

Олег: Захочет быть режиссером – значит, будет.

 

Андрей Сильвестров: Это другое, да, просто.

 

Олег: Не-нет. Это я... я в данном случае обострил то, что говорили люди здесь, и говорила Ленка, и говорили предыдущие ораторы. Это я как бы обобщил об этом.

 

Ленка Кабанкова: Я хочу знать, почему фильм «Кабаре» встал в эту программу. Вот я вот принципиально хочу знать. Вот ответ.

 

Олег: Да, да, да, да.

 

Александр Дудник: Ну, самый простой ответ такой: знаете, некий жест самоиронии, наверное. Может... может быть.

 

Олег: А, самоиронии.

 

Александр Дудник: Ну мы же тоже в этой сфере живем, понимаете?..

 

Олег: Да.

 

Александр Дудник: Мы тоже так же варимся. Только они варятся в чужом тазике, а мы варимся в своем, понимаете. То есть мы варимся в своих деньгах. У нас свое «Кабаре», внутреннее. Оно из себя. То есть весь фестиваль делается из себя, из наших денег, собственных, личных. Мы их нигде не берем. Понимаете, нам вот в городе Волгограде никто не дает. Вы приезжайте к нам в следующей го... году в Волгоград в гости в качестве жюри, и мы вас познакомим. Вот.

 

Олег: А вы... а вы... а вы из Волгограда, да?

 

Александр Дудник: Поэтому...

 

Олег: А вы из Волгограда?

 

Александр Дудник: Да, конечно. Конечно. Мы ж...

 

Олег: Да. А... а вы знаете... Да, и что дальше?

 

Александр Дудник: Живем и работаем в Волгограде. Но нам эта тема тоже интересна, потому что мы, например, ну, в этом плане у нас была очень такая ситуация с инновацией, например , когда она не очень там понравилась. Но это, опять же, наше личное мнение , и т.д. У нас тоже к этим кура... у нас к этим кур... к тем кураторам тоже есть вопросы, как от других кураторов. (Смех в зале.)

 

Зритель-4: Извините, вы... темы быстро скачут. Вот Олег говорил, кидал камни в огород кураторов, продюсеров, кинорежиссеров. Мне кажется, сейчас, как мне кажется, невозможно совмещать в одном лице куратора, продюсера, режиссера, актера, и т.п., ну и т.д. Но сейчас, как мне кажется, мир не универсалов. Это одно и то же, что пытаться построить космический аппарат собственными руками. Да. В 17... в 16-м веке есть... Да.

 

Олег: Вот я опять вам отвечу. Вам отвечу. Ларс Фон Триер это сделал. (Смеётся.).

 

Зритель-4: Но я сомневаюсь.

 

Олег: Как это «сомневаюсь»? Зайдите в Интернет, прочитайте. Я... все, что я вам сказал, это сделал он один, самолично. Это все пиар.

 

Зритель-4: Он это сделал... подождите... он сделал это с помощью Каннского фестиваля. Каннский фестиваль.

 

Олег: Какая разница? Какая? Он это сделал, поймите.

 

Зритель-4: Если бы не захотел…

 

Олег: Мольер, послушайте, Мольер это сделал свои спектакли благодаря королю. У него был куратор – король. Вот так, между прочим. Вот не было короля – так же, как и Шекспир, – и не было бы у него спектакля. Он был... он был королевским театром, Мольер, ну, между прочим, так. Это не значит, что иногда там, например, Дон Жуан был запрещен спектакль. Не потому что он там был фривольным по отношению, так сказать, к отношениям между мужчиной и женщиной. А почитайте внимательно, о чем писал. Потому что он там затрагивает темы католичества, темы свободного человека. И там вообще не потому, что он там был распутным этот парень. Там темы конкретно духовного порядка. Ну так, между прочим. Поэтому вот Ларс Фон Триер – вам пример. Что ходить далеко?

 

Зритель-4: Но тогда получается, что Фон Триер – вообще не режиссер, а какой-то демиург, который...

 

Олег: Да, он так и сказал, что я – демиург, я делаю фильмы для себя, не для вас. И мой бог – Тарковский, и вот я считаю, что вот как бы я – лучший режиссер в мире. Он это заявил. А зайдите в Интернет, посмотрите, он живьем это говорит.

 

Александр Дудник: А зачем с этим спорить? Это его жест. Ради бога, молодец. Зачей... зачем ему это противопоставлять? Он заявил – замечательно, ради бога. Кто ему это может запретить? Ну да, он так считает себя.

 

Андрей Сильвестров: Сейчас. Друзья, вот... Ларс Фон Триер – я тоже нежно к нему отношусь, он реально мощнейший мужик. Кстати, не пытались позвать его в Волгоград?

 

Александр Дудник: А вы?

 

Андрей Сильвестров: Мы – нет.

 

Александр Дудник: Будете показывать «Антихриста» – пригласите.

 

Андрей Сильвестров: Не, мы не пытались. Но в принципе идея, по-моему, нормальная. Ему может даже и понравиться.

 

Александр Дудник: Мы, если честно, вентилировали этот вопрос , что он достаточно так, ну как бы лоялен ко многим таким вещам очень странным, относится. Вот. Ну, спасибо за совет, мы обязательно попробуем. Не, это было бы интересно. На самом деле было бы интересно.

 

Андрей Сильвестров: Десять дней на поезде. Да?

 

Сергей Сальников: Я хотел бы защитить то дело, которому посвящает много сил, времени, энергии и значительный, можно сказать, уже кусок жизни своей посвятил Саша. Да, защитить. Вот тот последний как бы этап, который мы сегодня наблюдали – здесь много разных неприятных слов было сказано. В том числе часть из них произнесена... произнесено было самой Ленкой. То есть то, что мы увидели – это как бы «пустота, это ничто, это... это мусор, это слив». Даже было сказано, что это слив. Вот легко так говорить, когда сам не делаешь фестиваля, Ленка. А вот когда делаешь, то понимаешь, насколько это все сложно.

 

Андрей Сильвестров: Ну... ну, почему? Подожди, Сереж. Ну, мы делаем фестиваль, огромный. Называется «Селекция». Ну, вот ты вот тут вот сейчас неправ. Ну, у нас есть свои фестивали, которые...

 

Сергей Сальников: Да, я просто хочу сказать разницу.

 

Андрей Сильвестров: Ну да.

 

Сергей Сальников: Да.

 

Андрей Сильвестров: Извини, что я тебя перебил.

 

Сергей Сальников: Нет, но все дело...

 

Андрей Сильвестров: Просто, ну, несправедливо по отношению...

 

Сергей Сальников: Но Ленка делает его как кто?

 

Андрей Сильвестров: Как куратор.

 

Сергей Сальников: Да. То есть с ней работает команда . Я же не о ней сейчас говорю, а о себе.

 

Андрей Сильвестров: Ну, хорошо, да, Сережа.

 

Сергей Сальников: Я-то делаю свой фестиваль один.

 

Андрей Сильвестров: Да, Сереж.

 

Сергей Сальников: Вот. На самом деле я вот пришел немножко о себе, в связи...

 

Андрей Сильвестров: Ты же его не делаешь.

 

Сергей Сальников: ...в связи с Сашей сказать. Так вот, написано было так, что... Ну, в этом ряду, и Александр перечисляет Канский, наш «Стык», которые как-то уже давно себя не проявляют. Я вот не могу не прокомментировать. Это не эгоизм. Просто потому, что в газете публично сказано к этому мероприятию. Я здесь сижу, я хотел бы ответить. То есть в этой фразе, которая «как-то уже давно себя не проявляет», нет осуждения, но есть скрытая какая-то некая досада и переживание по поводу того, что это не происходит. Так вот, Ленка та же говорила, что вот последняя программа ваша – она не крута. Может быть, она и права. Но может быть – потому что я не видел предыдущих программ, я не могу утверждать. Но вполне возможно, что она права, поскольку она их видела. И у вас была возможность выбирать разные темы. Ваш фестиваль не ограничен темой «спорт» или той темой, которая была год тому назад или два. То есть вы можете широко оперировать с различными темами и широко привлекать разные фильмы. Значит, вы неправильно выбрали тему спорта, раз вам прислали более 300 работ, из которых вы выбрали то, что сегодня многим людям не понравилось. А мне на моем фестивале «Стык» не приходится выбирать, потому что моя тема из года в год всегда одна и та же – радикальное искусство. И если оно перестало существовать, то зачем мой фестиваль будет что-то демонстрировать, чтобы быть некрутым? Ибо «Стык» – самый крутой фестиваль в России.

 

Александр Дудник: Да здравствует «Стык».

 

Сергей Сальников: Нет.

 

Андрей Сильвестров: Сережа, поздравляю тебя.

 

Александр Дудник: А может быть, может быть, проблема еще в том, что вот про спорт – может, тема неинтересная, понимаете. А... а... да... давайте назовем тему про спорт там: кто... кто... кто реально вот занимал фестивали спортом. Темы, художники . Вы можете назвать там за последние пять лет реальные кураторские проекты художественные, которые реально бы занимались вопросом спорта? А оказалось неинтересно. Понимаете? Оказалось не... ну, мне кажется, как результат – может быть, даже неинтересно.

 

Андрей Сильвестров: Ты понимаешь, в чем дело? Вот когда мы говорим «спорт», то в принципе... потом смотрим эту программу, то в принципе ну мы же понимаем, что любой кураторский жест – это, ну, определенная как бы натяжка . Вот такого, чтобы кураторский жест не был бы натяжкой, встречается один раз в сто лет, и то происходит случайно. А в этом смысле ну как бы то, что вы пытаетесь организовывать программу под какую-то тему и ее проводить – это, ну, как бы ваша особенность, ваше право, и, в общем, это интересно. И у вас это иногда получается очень изящно, иногда не так изящно. Но мне кажется, это не имеет значения. Но, собственно, я хочу вернуться к качеству фильмов. Вот мы посмотрели в СИНЕ ФАНТОМЕ в этом году несколько фестивальных программ. И у каждой это там было устроено каким-то своим образом. И я не считаю, что это программа, конкретно вот эта программа слабее, чем какие-либо те программы, которые мы видели в этом году.

 

Александр Дудник: Спасибо.

 

Андрей Сильвестров: Она вполне... тут есть, по крайней мере, там три фильма, которые мне понравились. Да, три. И, по-моему, фильмов неплохих. И то, что вы явились... а фестиваль все-таки является, ну, определенным типом зеркала, устроенным так или иначе там. Можно говорить вот, устроены как «Стык», который такое зеркало-воронка, как предлагает Сергей Сальников, который втягивает в себя и провоцирует развитие радикального кино. Это как бы одного типа проект. Ваш проект – такой более классически кураторский, в котором есть определенная тема, и под эту тему вы пытаетесь найти в современном мире кино и видеоарта что-то, что к ней подходит, и организовать это каким-то образом. Существуют фестивали более такого, как сказать, ну, какие-то другие там, типа как Оберхаузен, который выискивает типа самое лучшее для того, чтобы этих людей дальше. Просто там другая задача. Там задача Оберхаузена – чтобы дальше эти люди снимали коммерческое кино в... ну или как бы арт-хаусное, которые тоже коммерческое кино. У вас такой задачи нет, и у вас вы выстроили свое зеркало таким образом, и мне кажется, это зеркало вполне что-то сегодня отразило и дало нам возможность, тем, кому было интересно, увидеть несколько работ. Дальше в принципе тем, кому это интересно, интересно будет там следить за судьбой этих авторов и т.д. И в принципе, об этом тоже можно будет как-нибудь отдельно нам поговорить. Вот, например, на следующий ваш приезд я бы задал такую тему: насколько вы отслеживаете судьбу авторов, с которыми вы работали, которые у вас были показаны, что с ними происходит? Это дико интересно, и часто ли авторы присылают второй раз работы? И видите ли вы их развитие, и ну и т.д., и т.д.

 

Александр Дудник: Ну, только здесь два может быть комментария. Ну, во-первых, спасибо на добром слове. Второе – это... ну, здесь комплексный все равно подход: и вставить работы в тему, и не пропустить действительно реальные работы. Пускай... пускай, может... может быть , это мы допускаем, что она не может полностью подходить под тему . Но если ты видишь, что это действительно реальная и очень интересная работа – я считаю, что ее нельзя пропускать.

 

Андрей Сильвестров: А вот тебе самому какая работа из... кажется интересной?

 

Александр Дудник: Ну, понимаете, я не могу здесь быть объективным. Мне нравится программа, вот. Нет, но из тех фильмов, которые есть, это, конечно, интересный фильм «Энтропия Шеннона» , потому что он достаточно неоднозначный, и конечно, он требует более глубокого разбора. Потому что вот... вот... вот... вот... вот вам яркий пример. С одной стороны, это вообще из области физики . На самом деле, это по большому счету фильм можно отнести к категории такой – научный поп-арт . И никакого отношения к спорту он не имеет, потому что он поднимает, ну, серьезный вопрос о... «Энтропия Шеннона» – это и вот... я не физик, к сожалению, я не могу вам точно объяснить. Это теория разложений информации на биты для передачи ее дальше . И из точки А в точку Б, и в точке Б эта информация собирается определенным образом, потом опять разлагается и возвращается обратно. То есть вот... ну это так, очень грубо , в чем основной... в чем основная суть вот этой «Энтропии Шеннона». Вот. И мне кажется важным моментом... конечно, он визуально это показывает разложение изображения на пиксели. Но при этом он не разлагает звук, а только отчасти . Вот песенка, которая там была, он ее разлагает. И второй момент – это не является вот уход человека отчасти той же энтропией. То есть когда вот человек умер , и жена пишет: она слышала голос своего мужа, который возвращается. Да, каким образом это возвраще... каким образом он возвращается? Каким образом сигнал ушел... ушел туда в некую точку Б? И с... ну, как? Собрался там определенной формой , разложился и потом опять собрался и вернулся обратно. Конечно, это моменты тут – ну, религиозный, это громко сказано. Но к мистике какой-то отнести, конечно, можно. И здесь, конечно, с точки зрения с физиками, например, можно было отнести. Вот тоже подход . К спорту это никакого отношения не имеет. Алексии Дэ Виль Дэ Гойе «Простую историю». Она тоже фактически отношения к спорту не имеет. Но наш вопрос, на наш взгляд, достаточно интересная. Прошла незамеченная, конечно, тема вот «Телефонные панегирики». Почему там не было перевода? Структура работы была следующей. Взяли 21 язык и взяли некоторый текст. Вот. А переводчик переводил текст с английского на язык определенный – португальский, французский. Следующий актер произносил, дальше следующий переводчик. Текст актера обратно переводил на английский, вот, и так дальше, и так 21 раз. Нам показано только 20. Нам показано только 12. И поэтому, когда вы... помните, видели девушку, которая говорила по-английски, а титры шли другие – это вот было таким очень важным сигналом, показывающим о невозможности коммуникации. Но при этом...

 

Андрей Сильвестров: Такая игра была – испорченный телефон.

 

Александр Дудник: Да, да. Это игра была, такой испорченный телефончик. И тема вот этой декоммуникации людей на самом деле. И она не связана не столько не столько с языком, а вообще даже с культурой.

 

Андрей Сильвестров: Ну вот в этом смысле у меня к вам огромная критика в смысле подготовки программы. Вот... а вот эти слова должны были быть до начала программы. Вот этот комментарий должен был быть дан. Потому что ничего... мы посмотрели фильм, в который, ну, в принципе, я догадался, в чем дело…

 

Александр Дудник: Но там невозможно переводить там.

 

Андрей Сильвестров: Да. Но это надо было, значит, остановить показ, дать комментарий – что это устроено так...

 

Александр Дудник: Да. Вот здесь это устроено, да.

 

Андрей Сильвестров: ...а фраза была какая-то. Потому что фраза, она тоже что-то означает. Она там не просто так.

 

Александр Дудник: Вот... Здесь...

 

Андрей Сильвестров: Вначале было это, вначале – то. То есть как бы вопрос в... это, собственно в той же коммуникации. Той же коммуникации.

 

Александр Дудник: Да, я... я согласен с вами, да. Я согласен, это абсолютно обоснованно.

 

Андрей Сильвестров: А вы как зеркало, это не... не очень вот в данном случае качественно. Притом, что фильмы – вот я еще раз хочу подчеркнуть, в этот раз вот абсолютны. И этот фильм. Шеннона я-то тут не заметил. Хотя он очень такой, поэтичная картина.

 

Александр Дудник: Оно с одной стороны кажется, что он вот такой вот это вот работа с пикселизацией , она заезженная , таких работ вот так вот...

 

Андрей Сильвестров: Нет, она действительно красивая поэтическая работа.

 

Александр Дудник: ...это очень много. Но она с... она... вот со своими вкраплениями она, конечно, смотрится абсолютно по-другому. Абсолютно. С вашей критикой я абсолютно согласен – вполне возможно. Но здесь возникает другой вопрос – что перед работой куратор вносит свою кон... свой мысль, свой контекст , отчасти передавая, ну, синоптис... синопсис на... не будет ли навязывания?

 

Андрей Сильвестров: Нет, тут надо просто объяснять. Нет, конечно, не будет.

 

Александр Дудник: Или здесь объяснять только технологию?

 

Андрей Сильвестров: Нет, тут просто... просто надо объяснять, конечно, технологию. Но понимаете, во... вот на самом деле у вас программа гораздо сложнее, чем в прошлом году, и даже чем в позапрошлом. Она требовала, каждый ее элемент, определенного, как сказать, объяснения и комментария предварительного. Не... как бы... комментария критика – а именно как бы технологического комментария. Вот как вот с этим испорченным телефоном.

 

Александр Дудник: Ну да.

 

Андрей Сильвестров: Это просто надо было объяснить. Потому что когда зритель...

 

Александр Дудник: Когда по-русски говорит азиат , понимаете, когда во... во... вот это оч...

 

Андрей Сильвестров: Да.

 

Александр Дудник: ...очень важный момент, когда, который и говорит, что…

 

Андрей Сильвестров: Но понять и раскусить. Вот пока, ну, как бы, чтобы у тебя в работе есть саспенс. Но когда ты смотришь, не имея контекста...

 

Александр Дудник: Ну вот...

 

Андрей Сильвестров: ...ты лишен возможности... Саша, извини, Олег.

 

Олег: Ну, условно говоря, это как, ну, концептуальное искусство. И его без контекста же сложно смотреть. Но надо знать, кто такой Кабаков или там не знаю, коллективные действия, когда ты смотришь.

 

Александр Дудник: Ну конечно, конечно.

 

Олег: Должна быть определенная предыстория...

 

Александр Дудник: С одной стороны, я с вами согласен.

 

Олег: ...это должен быть контекст – в этом смысле, о чем говорит Андрей.

 

Александр Дудник: Но с другой стороны, понимаете, как бы когда режиссер готовит свой фильм, и он его делал – вот его высказывание . О... он... он... он... Иначе были бы титры перед началом работы, и он бы вам все вот точно расписал бы. Но ведь этого нету.

 

Андрей Сильвестров: Ни фига. Нет. Все, мне кажется, сложнее устроено. Во-первых, мы не знаем, в каком контексте этот фильм показывался . Возможно, что это выставочная работа, которая имеет определенную бирку и каталог с комментариями. Скорее всего. Это так похоже на какой-то инсталляционный проект.

 

Александр Дудник: Ну, он ближе к инсталляции, да.

 

Андрей Сильвестров: Да, да. А потом, возможно, ну... ну, и т.д., и т.д. Возможность. Потом, поскольку фильм начинается с английского – ну правильно – и заканчивается английским, то для англоязычного зрителя, естественно, ну как бы восприятие проще. Потому что он как бы понимает, что испорченное, оно начинает портиться, он в финале как бы обнаруживает испорченность. Для зрителя, не владеющего английского языка... языком, это вообще напрочь… Он как бы уехал далеко, вообще ничего не понял. Конечно, это проблема тех, кто не знает английский язык. Но такие, к сожалению, тоже пока случаются. Боюсь, что даже в Волгограде.

 

Александр Дудник: Ну... ну, и при этом туда вставляется эта замечательная девушка, у которой не было телефона и , и чей язык... ну, в принципе, он достаточно понятен. Ну, мне так кажется. Вот. А... и, конечно, когда авторы присылают работу, конечно, они пишут синопсис . Мы, ну, к сожалению, так устроен фестиваль, мы находимся как бы в разном положении . Мы можем почитать этот синопсис . Вот есть такая форма заявки у нас , и тут есть обязательное описание работы , и они пишут, либо присылают свои какие-то тексты отдельные, не заполняя эти колоночки. Вот. Но, понимаете, конечно, это сложный вопрос. Когда ты выстраиваешь программу, ты рассказываешь об этом фильме, останавливаешь его, останавливаешь программу, рассказываешь. Во втором фильме, потом второе.

 

Андрей Сильвестров: Саша, можно по-разному придумать. Давайте сейчас не будем придумывать технологию, как делать правильную репрезентацию. Мы просто...

 

Александр Дудник: Но здесь вопрос, знаешь, – найти вот эту золотую середину. Я вот об этом хотел сказать.

 

Андрей Сильвестров: Ее можно найти, да. Ее можно найти.

 

Александр Дудник: Вопрос вот в этой...

 

Андрей Сильвестров: Просто вам вот, мне кажется, ну, по крайней мере, проблему подготовки в этом году конкретно у нас, в СИНЕ ФАНТОМЕ...

 

Александр Дудник: Ну, соглашусь, да.

 

Андрей Сильвестров: ...возможно, это и наша тоже ошибка, и вот Гриша присутствует ли здесь? Нет, конечно. Что надо...

 

Александр Дудник: А Гриша ни при чем.

 

Андрей Сильвестров: ...что надо... нет, что надо программы нам тоже более тщательно подготавливать, отслеживать и т.д., потому что мы могли бы сделать этот показ более, как мне кажется, репрезентативным.

 

Александр Дудник: Наполненным.

 

Андрей Сильвестров: Да. И это, ну, с нашей стороны тоже упущение. Ну, будем вместе тогда совместно работать и придумывать, как это будет лучше смотреться в следующий раз.

 

Александр Дудник: Вот самая главная польза от таких программ и от обсуждений – именно отличаешься в том, что в любом случае куратор, мы не можем видеть себя полностью со стороны на 100%. Конечно, мы допускаем ошибки, и мы это признаем. И в этом плане я здесь... я остаюсь при своем мнении, что это далеко не самая лучшая, не самая сильная программа, и что-то, может быть, мы не доделали.

 

 

 

Зритель-4: Просто в продолжение темы контекста вот, честно говоря, со своим выступлением перед показом о спорте, о раскрытии спортивной темы, ну, можно сказать, вы закрыли дверь для понимания вообще большинству зрителей. Ну, так вот просто получилось. Работа действительно интересная, но вот вы как бы, знаете, ослепили людей неподготовленных вот именно вступлением о спорте. То есть это, ну как бы это чистая психология. Все знают, что один и тот же объект в разных контекстах выглядит по-разному. Это там доказано экспериментами. И вот такая ситуация получилась.

 

Александр Дудник: Ну, знаете, с другой стороны, я думаю, что может быть мы с вами отчасти недопоняли. Потому что вот эту... эту ситуацию я предвидел. Потому что вы читаете «спорт» – все, у вас есть шаблоны, и они дальше разлагая... готовятся . Но я пытался объяснить, что мы брали шире тему, чем просто спорт, чем просто физические упражнения. Но я, по-моему, говорил об этом.

 

Андрей Сильвестров: Да, Сергей.

 

Сергей Сальников: Я просто хочу сказать: Александр, как-то вот у вас...

 

Андрей Сильвестров: Не упомянут фестиваль «Стык». А, нет.

 

Сергей Сальников: Нет, у вас обреченность какая-то вот и готовность соглашаться, когда, мне кажется, можно было бы, наоборот, сказать, что вот... и достать запасной туз из рукава. Вот, например, когда вас что-то так очень легко убедили в том, что «Цейбас: Энтропия Шеннона» и «Телефонные панегирики» ну как бы к программе «спорт» не имеют отношения – вы так: «ну да». А вам надо было сказать: «но зато к порту имеют самое непосредственное отношение». А ведь это так. Потом...

 

Андрей Сильвестров: Известный, так сказать, филолог.

 

Ленка Кабанкова: Я могу даже, так сказать... мне кажется, можно завершить программу. Я просто хотела сказать, что я, честно говоря, изменила свое мнение о программе. И в этом смысле, мне кажется, ваш рост как куратора произошел за этот небольшой сеанс обучения в клубе СИНЕ ФАНТОМ. Но это правда. То, что сегодня было показано, с тем контекстом, который вы сейчас раскрыли вот уже ближе к концу, когда как раз все ушли и остались-то собственно те, кто должны были это услышать, – это действительно сильная программа. Вот что я хочу сказать. Да. (Смеются.) И я абсолютно с Эдуардом согласна. Но... и... ну, а где ваш культурный жест как куратора, как бизнесмена и как еще кого-то, когда вы взяли нам это и продали? Пусть это будет супермаркет, что угодно. Но вы дальше даете мне возможность развиваться, а не додумывать, домысливать за кого-то, кого я вообще не знаю, и, может быть, не говорю на его языке и т.д. Дайте мне возможность развиваться, обучаться, учиться. И таким образом и я буду, вы будете, мы будем – и ну и т.д. То есть я как бы жду вашей программы в следующем году.

 

Александр Дудник: Вот. Вот, видите, просто я и... знаете, для меня, может быть, это правильно, нет – а... а... опаска вот это менторского тона, понимаете. То есть... ну, то есть учителя.

 

Андрей Сильвестров: В общем, садись, Александр...

 

Александр Дудник: Да, я понял. Я уезжаю.

 

Андрей Сильвестров: ...два тебе как куратору.

 

Александр Дудник: Отлично.

 

Андрей Сильвестров: А программа хорошая. Олег?

 

Олег: Да. А, нет. Как раз большое спасибо, учитывая, что в принципе, если говорить не то, что там для Волгограда – для Москвы – эта программа сильная на самом деле. Она… тут что? Вот как раз приехал итальянец, привез какую-то кучу анекдотов привез... Вот парадокс: приехал итальянец, привез русским – у них там какой-то серьезный фестиваль – привез русским кучу анекдотов каких-то таких иностранных. Такого... ну, такие, камеди... «Камеди Клаб» такого международного разлива. Среди них там...

 

Андрей Сильвестров: Хренового, причем.

 

Олег: Да. Среди них там было, ну, 2-3 работы какие-то так, вот, ну, в сторону видеоарта...

 

Андрей Сильвестров: Ну, ничего, да.

 

Олег: ...так более-менее. И он такой вот уверенный, что вот русским это и надо. Ну и там спрашиваем: а вы вот там, не знаю, там, видели ли вы фильмы, или показываете ли русские фильмы? «Да нет, ничего не видели, ничего не знаем». Вот приехал в Россию, к рус... Ну, вот типичный представитель понимания России – медведи, водки и коммунисты . Вот просто пример. Да. А при... а вот приехали из Волгограда, привезли как... тот же самый мир , те же самые коммуникации, из Волгограда пришла умная, толковая, ну, так сказать, программа , и которая... в которой есть и элемент современного искусства, и видеоарта, где можно и подумать. Ну вот, в плюс там, минус там – ничего страшного. В следующий раз коммуникация у нас будет налажена. Но сам по себе вот этот факт, сама программа – она действительно сильная. И уж не говоря о том, что, да, мы знаем, мы понимаем, что проблема, как мы говорим, что это там у них на Западе существуют и гранты, и художники там, уже вот тут дядечка спрашивал. Он же не понимает это. А это вот он же помнит, что в советское время были киноклубы, где вот было любительское кино так называемое. А собственно клуб СИНЕ ФАНТОМ – это... развеял то... то... то... Что такое нере... параллельное кино? Параллельное кино – это когда мы говорим, что... а, мы берем камеру 16-миллиметровую и снимаем, и говорим, что кино может быть искусством и просто с простой камерой. Что до, так сказать, там 87-го года это было, ну, ни... ни... невероятно, невозможно. Если у тебя есть 16 мм – ты в лучшем случае любитель, должен снимать про цветочки и там еще про что-то. Вот. Поэтому в данном случае эта программа – она вот пок... я... я считаю, что это вот как были передвижники в конце 19-го века – вот вы передвижник настоящий.

 

Александр Дудник: Не, не я один – нас трое.

 

Олег: Вас трое, да. Вот вы как, вот вы. Да.

 

Александр Дудник: Это не личный мой проект, нас трое, да.

 

Олег: Вот вы передвижники, абсолютно. Пожалуйста, аплодисменты.

 

Александр Дудник: Еще есть Николай Демидов и Ярослав Хохлов. Они, к сожалению, не смогли. Спасибо вам большое.

 

Зритель-4: Извините, просто я... да. Я хотел сказать, я вообще, ну, новичок в подобных мероприятиях, и я хотел бы поблагодарить организаторов этого клуба СИНЕМА ФАНТОМ. Первый раз пришел, а просто как мне кажется, вот я действительно первый раз на таком мероприятии, и мне кажется, что обсуждение кино... ну, обсуждение показа было, ну, не менее важным. Мне кажется, ну, как минимум, недалеко ушло от искусства, чем сам этот показ. И мне кажется, что вот такие показы, они больше приобщают, скажем так, людей, далеких от авторского интеллектуального кино, больше приобщают, чем десятки авторских фильмов, просмотренные там, просто сходить в кинотеатр или купить диск, посмотреть. Вот это, ну вот я вот просто на своем опыте могу это сказать – что это меня гораздо больше приблизило. (Смеются.) Поэтому спасибо вам.

 

Александр Дудник: Спасибо вам. Удачи, здоровья и всего самого лучшего.

 

Андрей Сильвестров: Спасибо. В следующем году – на этой сцене.

 

Александр Дудник: Ну, подумаем. (Смеются.)

 

Андрей Сильвестров: Что это? (Смеётся.) Обиделся, что ли?

 

Александр Дудник: Кураторский жест. Да ну.

 

Колонки

  • yl2
    Юрий Лейдерман
  • tutkin
    Алексей Тютькин
  • zhizn-poeta
    Жизнь поэта
  • marchenkova
    Секс.Виктория Марченкова
  • gavrilova
    Ландшафт. Софья Гаврилова
  • rada-landar
    Отрадные истории
  • ab
    Поздно ночью с А.Баевер
  • maria-fedina
    Из гроба. Мария Федина
  • vs
    VS
  • lyusya-artemeva
    Синяя Птица