06 Авг

«Киноэссе» Быть Скарлетт Йоханссон

У Стивена Кинга есть прекрасная повесть «Тело» – о том, как несколько подростков отправились за несколько километров от дома в долгий путь через лес, с ночевкой, чтобы увидеть случайно обнаруженный труп сбитого поездом мальчика, объявленного пропавшим.

Первая встреча со смертью и любопытство вовлекают их в первое взрослое приключение, события которого и составляют саму плоть повествования. Вопреки названию, телесное, физиологическое располагается в повести на втором плане. Подростки много обсуждают его, тело, но самой встрече с ним посвящено лишь несколько финальных страниц. Опасности враждебного внешнего мира, радости и горести юношеского экстрима, познание себя и всего другого, что рядом: опыт инициации, которому отданы внутренние, душевные переживания подростков – сердце повести. Волнения и чаяния их путешествия – приключение созревающей души, для которой тело есть оболочка, сосуд, футляр, шкурка.
Джонатан Глейзер, чей фильм «Побудь в моей шкуре» («Under the Skin») добрался в конце июля до отечественных кинотеатров, сосредоточен как раз на телесном и, похоже, под человеческой кожей ничего особенно интересного режиссер не находит. В основе сюжета – загадочная история загадочных существ неясного местообитания. Одна из них – безымянная героиня Скарлетт Йоханссон – весьма изящными беседами заманивает одиноко бредущих мужчин в машину и отвозит их в некое пространство, замаскированное под дом, где удивительная своей конструкцией машина оставляет от них лишь кожу, «человеческую шкурку» со всеми анатомическими подробностями.

Знаменательное начало фильма с ярким светом, образующим графичные формы, массово сравнивается с кубриковскими полетами сквозь могучее безмолвие мироздания из «Космической одиссеи 2001 года». Но, если Кубрик этими калейдоскопическими «пролетами» совершал революцию в кино, Глейзер следует весьма прямыми путями видеоарта. В этом смысле игра с отражениями как концептуальная рамка гораздо интереснее, она как раз завязывается режиссером в начале, когда световые метаморфозы будто сосредотачиваются в одной точке – глазе героини Йоханссон, то ли инопланетянки, то ли иного потустороннего существа. Она обнажена и, любопытно любуясь, разглядывает свое безжизненное тело, сосуд, которым воспользуется, дальше, конечно, осмотрится в городе, выберет необходимый, слегка вызывающий камуфляж. Собственно сама машина по выделке «шкурок» напоминает зеркало, в которое как в воду медленно входят завороженные мужчины.

Мрачная тягучесть кадра, дополненная сдержанной красотой шотландских пейзажей, складывается в картинку в духе фэшн-арта и сопутствует холодной и необъяснимой прагматике действий таинственной инопланетянки. Естественно, талантливая актриса Йонханссон в этом артхаусе примеряет на себя роль модели, презентующей кино как платье. Пожалуй, прет-а-порте. Ничего особенного она тут не играет, но ее актерская природа, близкая винтажному Голливуду, добавляет в холодный фэшн фильма гламура, в хорошем смысле этого слова. К слову, она по-прежнему одна из немногих актрис нового поколения, пронзительно «играющая» на крупный план и тонко работающая с интонацией. Последнее, в большей степени, относится к фильму «Она» Спайка Джонса, где Йоханссон озвучивала бесплотную операционную систему так, что ее голос воспринимается полноценным партнером в дуэте с Хоакином Фениксом.
Русский вариант для названия фильма Глейзера довольно точно попадает в его подтексты, будто весь нарочитый лед навязывает зрителю возможность примерить на себя опыт, своеобразную инициацию, которую проходит на Земле эта причудливая иная, не ясно зачем день ото дня обрекающая мужчин на не то, чтобы смерть, на исчезновение. Это зритель как бы в ее шкуре пробирается сквозь всасывающую атмосферность. В нее, в принципе, интересно всмотреться.
Конечно, в сюжетном пересказе закрадываются сомнения, а не амбициозная ли это сатира Глейзера на мужененавистниц, феминизм и что-нибудь в этом роде?! Похоже, что нет – иной помогают существа в мужской коже (следуя поэтике фильма). Сквозь занятную систему сюжетных и образных отражений в финале Глейзер располагает несколько эмоциональных сцен, уводя смысловые акценты от попыток разобраться в истинных намерениях непостижимых интервентов. Угроза насилия со стороны человека для героини Йоханссон, которая вдруг начинает проникаться сочувствием и пытается «завязать» – не что иное, как отражение ее убийственной деятельности. Преступная логика одного отморозка от человечества оказывается разрушительнее необъяснимой прагматики ритуала, занимающего большую часть хронометража фильма. Видимо, по Глейзеру, иной сосуд и правда может оказаться пустым.

Леда Тимофеева – театровед, аспирант Государственного института искусствознания

Колонки

  • yl2
    Юрий Лейдерман
  • tutkin
    Алексей Тютькин
  • zhizn-poeta
    Жизнь поэта
  • marchenkova
    Секс.Виктория Марченкова
  • gavrilova
    Ландшафт. Софья Гаврилова
  • rada-landar
    Отрадные истории
  • ab
    Поздно ночью с А.Баевер
  • maria-fedina
    Из гроба. Мария Федина
  • vs
    VS
  • lyusya-artemeva
    Синяя Птица